Ребенок про папу не вспоминает. И за пару недель только один раз, в субботу, когда мы завтракали на кухне, Вера произносит:

– А где папа?

– В командировке, – сходу отвечаю. Потому что говорить ребенку что папа нас бросил, что завел другую семью, это будет огромный стресс для девочки. Пусть пока думает что он где-то в рейсе, как обычно. Отвечая Вере, я с трудом сдерживаю слезы. Нельзя показывать ребенку что что-то идет не так.

Вера в ответ горестно вздыхает. Я точно знаю, что она помнит наш скандал с Сережей, как он схватил меня за шею… Но скорее всего пытается вытеснить эти воспоминания. А может психика ребенка гибкая, и поэтому Вера и правда забыла? В любом случае мне не хочется тормошить ее, расспрашивать про болезненные воспоминания.

Мы живем дальше. Я подаю на развод. А еще я плачу теперь ипотеку. Конечно же это тяжело, но не тяжелее чем когда мы жили вместе с Сережей. Но свекры помогают продуктами и иногда забирают Веру.

Сережа не появляется ни у меня, что слава богу, ни у свекров. Видимо ему и без нас хорошо.

Работу я пока что менять боюсь. Потому что тут хоть и тяжело, но платят стабильно. А начинать карьеру в офисе, это риск что что-то не получится, что уволят. А кто за меня заплатит ипотеку?

Я очень хочу чтобы нас скорее развели, но скорее всего будет суд. Единственный вариант, при котором Сережа откажется от своей доли в квартире, это если я не буду требовать с него алиментов. Так что я морально готовлюсь к тому, что просто не будет. Так что вырисовывается еще одна статья расходов – это суд. Возможно мне понадобится помощь адвоката. А это очень дорого.

В целом, несмотря на все эти трудности, я живу с мыслью, что все хорошо. Что все идет по плану, что я справлюсь…

Самое главное – это то, что мы с Верой здоровы, что есть работа… И хотя морально сильно давит до сих пор, я стараюсь не унывать.

Все и было хорошо… Но тут…

Мы сидим с Верой на кухне в понедельник вечером. Ужинаем. Я никого не жду. Поэтому когда кто-то звонит в дверь, я отчего-то чувствую самую настоящую панику. Мне вдруг начинает казаться что это что-то плохое.

Не соседка пришла, не дверью ошиблись… А что мне грозят проблемы. Я иду в прихожую, заглядываю в глазок. Какой-то мужчина. Я не знаю кто он… Продолжает звонить.

Открывать или нет? А с другой стороны, красть у нас точно нечего… Так что открываю дверь.

– Здравствуйте, вы Татьяна Ларинова?

– Да…

– Очень хотелось бы побеседовать с вашим мужем.

Как же хорошо без Тани! Боже мой! Будто ярмо снял с шеи. Все-таки она очень душная женщина!

Но дорога к счастью простой не бывает. Вот и у нас. Сколько Антуанетта умоляла мамашу пустить нас троих… А та кривлялась, старая уродина, цену себе набивала! Но, слава богу, сдалась. При условии что я буду работать и зарабатывать, потому что ее денег якобы на нас всех не хватит. А я, между прочим, и не собирался сидеть на ее шее. Я мужчина, так что зря она волновалась.

К тому же мне больше не нужно кормить Таню и Веру. Отжали квартиру, так теперь пусть как хотят, так и живут! Платят ипотеку, ищут работу… Да хоть побираются! Я считаю это честно.

В общем когда мы переступаем порог квартиры, я решаю что самое время побыть дипломатичным. Аккуратно ставлю сумки под злым взглядом тещи.

– Спасибо, Анастасия Ильинична, что выручили в такой тяжелый момент! – искусственно улыбаюсь.

– Я выручала свою дочь, – рявкает, – А ты, если будешь трутнем, пойдешь туда откуда пришел!

Да, злая она. Интересно, Антуанетта когда постареет такой же будет? Не хотелось бы. А с другой стороны, где гарантия, что я буду жить с ней? Может найду другую, помоложе?

– Я очень люблю вашу дочь, – отвечаю мегере и заныриваю в комнату, куда уже с младенцем на руках зашла Антуанетта. Тут же под ногами крутится ее старший сын, чем бесит неимоверно! Очень хорошо мы жили без него, когда его воспитывала бабка. А теперь что? И так маленький ребенок, даже переспать будет целый квест. Так еще и этот спиногрыз, которому вечно что-то надо. Так-то можно было его и припахать, только мегера не даст этого сделать. Бабки чрезмерно любят своих внучат, так что вырастают самые настоящие соплежуи!

– Посмотри на маленького! – лопочет Антуанетта. Между тем младенец, который до этого спал, понял что самое время проораться. И вот это что-то среднее между воплями и “кваканьем” разносится по всей квартире.

У меня настроение просто падает в пропасть! Это что, начало новой семейной жизни?

Я выхожу из комнаты, чтобы не раздражаться, но на кухне теща. Которая, увидев меня, начинает на меня орать: