– Мои родители – очень сложные люди, – отрезал я. А моя любовница все чирикала и чирикала, не затыкаясь. – И тебе они будут не рады. Я не хочу чтобы это отравляло нам жизнь. Тем более что ты беременна.

В принципе, кроме этого разговора весь остальной отдых прошел замечательно. Мы купались, загорали, я искренне радовался жизни.

Когда я был последний раз на море? Да никогда! Так, в юности. Правда нет-нет, да возникала в голове мыслишка, что получается вроде как и не особенно честно: любовница на море, а жена дома сидит, и это море только на картинках видит. Но с другой стороны, она сама виновата. Все-таки Антуанетта смогла подобрать ко мне нужный ключик. Именно с ней я почувствовал себя другим.

Когда я вернулся домой, на меня накатила депрессия. Потому что отдых остался позади, а будущее мне виделось очень туманным. Антуанетте скоро рожать. Нет, конечно не прямо так скоро-скоро… Но блин, это не тот момент, который рассосется. При этой ей срочно нужно замуж и знакомство с моими родителями… А я еще не знаю как отреагирую на появление на свет младенца! Потому что так кайфово с Антуанеттой теперь не будет! Знаю я этих детей! Они всю силу и жизнь высасывают.

Однако помимо этого возникла еще одна проблема… О чем-то стала догадываться мать! Когда она меня заставила помогать на приусадебном участке, я едва себя не выдал. Копая огород, я снял майку и услышал ее удивленный голос:

– Сереж, ты где был все это время? Уж больно у тебя загар красивый…

– Так я был… – я откашлялся, сделав вид что в горло залетела мошка, – Я был в рейсе… В Казани…

– Для Казани ты слишком загоревший, – мама не успокаивалась, – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Да, мама всегда видела когда я вру. Но в этот раз я решил стоять до последнего. Изо всех сил делать вид, что маме показалось… Пусть думает что у нее приступ паранойи. Потому что начну говорить про Анапу, тут же начнутся расспросы, а что я там делал, да на какие деньги, а почему без Тани…

Хотя на какие деньги думаю мама догадается. И вот тут я точно огребу.

– Мне нечего тебе сказать, кроме того что я пашу как вол! – резко гавкнул. Ну вроде и все. Мама отстала. А уже ближе к вечеру в ванной, полностью раздевшись, я решил проверить, что так меня выдает. И да! Я и не допер, что у меня действительно ровный загар. Одинаково темные руки, ноги, туловище… Все темное кроме задницы. Видно что загорал я в трусах! А в трусах загорают на пляже.

Это спасибо что Таня уставшая и не тащила меня в койку. Иначе точно бы догадалась! В общем, я решил что пока загар не пройдет, никакого интима!

Однако спокойствие закончилось. И после Анапы я все острее стал понимать, что живу на вулкане. Но как разрешить этот вопрос, я не представлял даже теоретически. Не признаваться же что у меня две семьи?

– Сережа, – Таня, с который я после отпуска жил уже третий день, решила что необходимо потребовать денег. О! Как же я задолбался… Дай-дай-дай. И Антуанетте тоже дай! И за квартиру заплати. – У нас ни копейки дома.

– Сколько же можно… – все что я мог ответить. И что самое прикольное, Таня решила объяснить отсутствием денег тот факт, что она не приготовила ужин. Якобы ей не из чего! А еще она болела… А может я тоже болею! Хотя нет, тут мне повезло, я здоров как бык.

– Куда ты деваешь свою зарплату? Денег стало значительно меньше, Сереж! А я не работаю… Да еще и болела последние две недели. И тебя не было.

И ноет, и ноет, и ноет…

– Мама же помогла тебе? – нервно уточнил я.

– Если бы она не помогла, я и не знаю что бы делала. Я тебе тогда позвонила… А к вечеру у меня поднялась температура. Мне было очень плохо.

Я слушал Таню и понимал, что во мне нет никакого сочувствия. Мне плевать. А вот досада… Досада вот она. Хотелось просто отмахнуться и от этого разговора, и от всех проблем, обязанностей… В тот момент у меня возникла мысль: “А может и правда развестись?” Но тут я вспомнил мать, которая мне точно жизни не даст. Да и если разобраться, наши чувства с Антуанеттой требовали проверки временем и ребенком. Я тоже к Тане относился гораздо лучше, пока она не принесла Веру из роддома.

А теперь, глядя на дочь, я не чувствовал никакой радости. Даже сейчас, когда Вера больше не орала ночами, когда у нее не резались зубки… Все равно в глубине души она вызывала у меня раздражение.

Она ведь ничего не понимала! Она маленькая. А мне хотелось ребенка, который бы меня слушал, которого можно было бы взять с собой, не боясь что она “заболеет, потеряется, захочет кушать”…