Вчера после деканата Таисия провела мне экскурсию по университету, рассказывая о всех тонкостях и правилах, царящих здесь. Несмотря на то, что университет носил гордое название «Бизнес и Право», здесь полным ходом развивался спорт. Вот хоть убейте, не пойму, как так получилось. Причем здесь бизнес и спорт. Но Тася, не стесняясь в выражениях, рассказала, как здесь всем заправляет некий тренер Роднин, который не посмотрит ни на одну справку в мире. У него девиз по жизни «Плыви или утони» и другого просто не дано.

Наслушавшись ее страшных ужастиков, я, конечно, кинула на всякий случай в сумку спортивный купальник, но была уверена, что он мне все же не пригодится. В любой момент у меня может случиться приступ, и я просто пойду ко дну. Хотя нет. Я и без приступа пойду ко дну, так как плавать не умею совсем. Мама всю жизнь кудахтала надо мной, оберегая от любых опасностей.

Ее я, конечно, понять могу, но то, что я к девятнадцати годам совершенно не приспособлена к жизни, меня ужасно пугает.

— Может быть, у тебя и освобождение, только Роднину на это наплевать. Он поставит тебе неуд, а это автоматический недопуск до сессии.

— Из-за одной физкультуры? — возмущенно воплю, а у самой глаза от страха того и гляди, сейчас из глазниц от натуги выпрыгнут.

— Представляешь⁈ — подтверждает мои слова Тася. — Роднин здесь царь и бог. И даже мой отец тебе не поможет. Так что…

Это было утром, а сейчас, отсидев все пары, нам предстояла последняя. В бассейне. Зажав в руке свою справку на освобождение от занятий, я тихонько пробиралась по скользкой плитке бассейна к стоящему у бортика тренеру. Он, словно коршун, оглядывал всех собравшихся, следя за порядком и дисциплиной.

— Олег Давыдович, здравствуйте, — подхожу я к вполне себе с виду приятному и душевному человеку.

Он оборачивается, задерживает на мне несколько минут пристальное внимание, а потом хмыкает и громким басом выдает:

— Ну, здравствуй, мой проходной билет в Рай!

— Не поняла?

Какой билет? Странный тип. Но кто я такая, чтобы обсуждать этого милейшего человека?

— Почему не в купальнике, Сверчкова?

Ага. Значит, он и имя мое уже знает. А раз знает, то должен и про освобождение знать.

— Я как раз и пришла по этому поводу…

— Что дома оставила? — перебивает он меня и вдруг хмурится так, что я даже заикаться от страха начинаю.

— Нннееет. Но понннимаете…

— Раздевалку не нашла? — снова рявкает он. — Так, Кравцова, проводи новеньк…

— Да погодите вы! — вдруг рявкаю я и от неожиданности рот открываю.

— Не понял?

Да уж, куда там. Ужасный человек. И что я там милого в нем разглядела? Просто непробиваемый… кто-то. Ругаться я не умею даже про себя. Поэтому порой найти для человека нужный эпитет вызывает сложности.

— У меня справка. Мне нельзя в воду.

— У тебя что, холера?

— Нет.

— Чума?

— Нет.

— Ты при смерти?

Невозможный человек. Но раз он так, я ему в ответ:

— Почти.

— Ха! — нагло вопит он. — Почти не считается. Так что топай переодеваться. А то не видать тебе сессии и красного диплома, как своих ушей.

— Но так же нельзя! — возмущенно шепчу, так как нас уже почти все, кто в бассейне находится, слушают.

— Сверчкова! — снова басит тиран и узурпатор и гневно тычет мне пальцем в сторону раздевалки. — Быстро пошла переодеваться. И не смей мне срывать урок.

Доводов больше нет. Ну не рассказывать же ему при всем честном народе, что я задохнусь и умру прямо на занятиях. Но тут меня осеняет гениальная по своей простоте мысль, и я ему выдаю:

— А у меня шапочки нет.

На что тренер окидывает меня с ног до головы оценивающим взглядом. Потом переводит его куда-то за мою спину и, довольно хмыкнув, с улыбкой Чеширского кота выдает:

— Тебе можно и без шапочки. Так даже лучше, — и снова повелительным перстом тычет на дверь раздевалки.

Собрав всю волю в кулак, я плетусь переодеваться. Ну и черт с ним. Ну, подумаешь, утону. Пускай этот тиран потом мучается всю жизнь от мук совести и цветочки на могилку мне носит. Только вот маму жалко. Она же без меня не сможет.

— Яся, давай скорее. Давыдыч сейчас перекличку будет делать, — кричит мне Тася и быстро выбегает из раздевалки.

Тяжело выдыхаю и понимаю, что выбора у меня особо нет. Красный диплом мне очень нужен. Если я с ним закончу универ, то меня позовут на стажировку в крупную компанию. А это для меня значит полную финансовую независимость от Бруно Штольца и его вечных придирок. Больше всего на свете я хочу забрать маму и показать этому человеку средний палец на прощание.