От дальнейшего допроса с пристрастием меня спас звонок его телефона. Ему позвонил, кажется, Водянов и, Глеб быстро проглотив свой завтрак, ринулся на вход. Только перед тем, как выдвинуться к университету, погрозил мне пальцем у носа и с нажимом произнес:

— Мы с этим еще не закончили!

Ага, как же. Нечего тут обсуждать. В конце концов, его это не касается.

Перед занятиями забежала в деканат, чтобы взять вопросы для олимпиады. Вот пускай лучше тесты решает и плавать меня учит, как и договаривались. Вместо того, чтобы нос совать, куда не просят.

Пары пролетают на одном дыхании. Все-таки хорошо, что учеба мне легко дается. Это экономит много сил и нервов.

После занятий мы выходим в коридор, и Таисия ведет нас новыми тропами. Я пока вообще плохо ориентируюсь на местности. Зато Тася здесь своя.

— Надо зайти в деканат и спросить, где есть свободные аудитории для занятий. Насколько я знаю, сейчас с местами туго. В университет по обмену опытом приехали другие филиалы. Но я уверена, нам что-нибудь подберут.

Словно в противовес ее словам, секретарь в деканате разводит руками и заявляет, что свободных кабинетов нет. Вместо тысячи слов она вручает нам в руки ключи от каких-то каморок и отправляет восвояси.

— Обязательно выскажу сегодня отцу все, что думаю по этому поводу! — гневно фыркает Тася и возмущенно откидывает со лба копну рыжих волос. — В конце концов, это они с Родниным придумали. Нам это вообще не нужно.

Тася так смешно возмущается, что мне становится на мгновение жаль ее отца. Несмотря на то, что он являлся ректором университета, дочь ему явно спуску не дает.

У стенда с расписанием уже стоят наши «ученики». Таисия, как генерал на плацу, машет Левину рукой в направлении отведенного им помещения и, гордо задрав нос, топает мимо, не произнеся ни слова. Левин возмущенно вскидывает свою черную бровь, скрипит зубами и с явной неохотой двигается следом.

— Кажется, рыжий гном не в духе, — хохочет Водянов, но как только видит свою «наставницу» меняется в лице, и такое ощущение, что сейчас заплачет.

Алена Григорьева, хоть и отличница, выглядит, мягко говоря, странно. Брекеты на зубах, роговая оправа на старомодных очках и прикид, как у Кати Пушкаревой. Забавно наблюдать, как Кирилл весь подбирается, когда она подходит, кривится и нехотя бредет за девушкой.

— Ему хоть девчонка досталась, — недовольно бормочет Царев и при виде Конева осеняет себя крестным знамением.

Потом и вовсе достает антисептик из кармана своих явно дорогих брендовых брюк и с брезгливостью прыскает на спину Сергею.

— Ну что, идем? — произносит Глеб, когда мы с ним остаемся вдвоем.

Сразу протягиваю ему ключи, на которых висит брелок с номером кабинета, и послушно семеню следом. Когда мы подходим к заветной двери, Глеб в недоумении даже оглядывается по сторонам, словно сомневается, та ли это комната. Потом громко и недовольно выдыхает и все же толкает заветную дверь.

Решив, что он сейчас шагнет вперед, я делаю рывок и сразу же врезаюсь в его неподвижное тело. Громко застонав от встречи с мраморной стеной, я выглядываю из-за его плеча, чтобы понять, что его так задержало на пороге. И теряю дар речи.

Нам выделили какое-то бесхозное помещение десяти квадратных метров с маленьким окном под потолком и стеллажами, заваленными разными учебными пособиями, картами и даже моделью человека в разрезе. Странно, что этот макет забыл в универе по бизнесу?

— Это что еще за помойка? — зло рычит Глеб и резко разворачивается.

— Сказали, что больше аудиторий свободных нет. Но если тебе здесь не нравится, то мы можем позаниматься в парке, если хочешь, — не успеваю договорить, как в окно под потолком ударяет сильный ветер, и крупные капли дождя начинают барабанить по козырьку.

Зайдя в маленькую каморку, Глеб кидает рюкзак на запыленный стол и тут же громко ругается.

— Мы не можем здесь заниматься! — констатирует он очевидный факт и, схватив рюкзак, тут же захлопывает дверь. — С твоей аллергией ты здесь загнешься раньше, чем я учебники открою.

Конечно, он прав. Но мне вдруг так приятно становится. Он переживает обо мне.

— И что же делать? — комфорт комфортом, но меня Роднин со свету сживет, если я его, чемпиона, к олимпиаде не подготовлю.

— Пошли! — строго произносит Юсупов, и я, как преданная собачонка, трушу следом.

Странные он вызывает во мне эмоции. Меня так волнует его присутствие, что только одна мысль, как мы сидим вдвоем в этой душной запыленной комнате, вдруг вызывает во мне такую волну возбуждения, что я вся красными пятнами покрываюсь.

— Яся, ты случайно морковку сегодня не ела? Или что-то типа этого? — вдруг спрашивает Глеб и внимательно меня разглядывает. — Ты красная вся. Где твой ингалятор?

Да Боже ты мой! Все-то он видит. Все-то замечает. От его слов еще больше краснею и сдавленно пищу:

— Душно просто, — и ворот показательно на джемпере оттягиваю.