Я мчала по трассе, не разбирая маршрутов. Лишь бы подальше, лишь бы прочистить голову и заглушить неправильное разочарование, которое разрасталось в груди.

Знала ведь, что Грач взбесится, когда узнает правду. Знала, но все равно надеялась на другую его реакцию. А ведь мужчина ничего мне не был должен, как и я ему. Так почему сейчас мне было так тяжело с ним прощаться?

Мысленно я уже ставила жирный крест на том, что между нами случилось, отобрав у этого продолжение. Грач и так слишком долго задержался в моей жизни.

Я выехала за город, но сбежать так просто мне не удалось. Очень скоро в зеркало заднего вида я заметила машину Грача, которая сигналила и подмигивала фарами. Мужчина пытался прижать меня к обочине. И телефон постоянно разрывался. Это отвлекало.

— Покой мне только снится, да? Поднажми же, Марго, — стиснула зубы я, а перед глазами отчего-то помутнело.

Я и сама не заметила, как за слезами стало плохо видно дорогу, машину повело и…

— Идиотка! — гораздо позже вопил Грач, встряхивая меня, словно тряпичную куклу. — Тебе не гонять, тебе навсегда нужно запретить за руль садиться!

В моих ушах до сих пор звучал визг шин. Сначала мне пришлось экстренно тормозить, чтобы не влепиться в дерево, а потом уже Грач пристроился рядом и выскочил из машины.

Эмоции оказались плохим советчиком, а в последнее время меня что-то все чаще «накрывало».

— Ты не остыл, — констатировала я.

Меня по-настоящему колотило от переполнявших чувств, и близость Грача оказалась сейчас как нельзя кстати. Я боялась, что ноги мне откажут, но мужчина держал крепко и прижимал к себе так неистово, точно я могла в любой момент раствориться, как утренняя дымка.

Дима прищурился.

— С тобой я только сильнее завожусь, Марго, — как-то обреченно выдохнул он. — Феникс, значит? Птичка…

— А ты уже не Первый, — надавила ему на уязвленное самолюбие я.

Это все последствия адреналинового выброса в кровь сказывались, я не могла держать язык за зубами и несла ерунду. Вот и нижнюю губу прикусила в ожидании ответной реакции мужчины — провокаторша!

— Значит, придется менять прозвище, — выдал Грач.

— Вот как? — обомлела я. — Не злишься даже?

— Злюсь, — сказал он. — Еще как, Птичка.

— Я думала, ты меня прибьешь, а потом прикопаешь прямо на финише трассы, — хмыкнула я.

— Сложно, когда тебя обставляют в любимом деле, а еще сложнее, когда это делает твоя девушка. Но я переступлю через это, дай время. Или мастер-класс, но только после повторного экзамена по вождению. С такими выкрутасами я тебя за руль больше не пущу.

Вот так вот просто Грач сумел отнять у меня дар речи.

— Выходит, я твоя девушка? — едва справилась я с одеревеневшим вдруг языком.

— Моя, — уверенно заявил Дима. — Девушка. Женщина. Птичка. Есть возражения?

Его объятья стали только крепче, а от прикосновений мужских рук в моем теле разгорался настоящий пожар.

— Неожиданно, — улыбнулась я. — Возражения…

— Не принимаются, — заключил за меня Грач, как только я сделала вид, что крепко задумалась. — Я уже никуда тебя не отпущу.

— А я думала, что эта ложь встанет между нами, — призналась я.

— Я не настолько глуп, чтобы променять тебя на глупые обиды по поводу уязвленного самолюбия, — хмыкнул Дима. — Но, надеюсь, больше таких сюрпризов ты мне устраивать не станешь.

Я смерила мужчину долгим взглядом и на этот раз не стала сдерживать порхание бабочек, что появлялись у меня в его присутствии.

— У меня больше нет от тебя тайн, — предельно честно ответила ему я. — Это последняя. Мне самой было тошно оттого, что не могу с тобой быть до конца откровенной. Ложь отравляет любые отношения.

Грач нахмурился.

— Я слишком долго барахталась в иллюзии любви, и теперь мне сложно заново довериться кому-то.

— Я не обижу, — сдавленным голосом пообещал вдруг Дима. — Ты для меня, Марго…

— Да? — жадно заглянула ему в лицо я.

В глазах Грача уже был ответ, но он его не озвучил. Вместо этого впился в мои губы неистовым жадным поцелуем. Точно все время мира вдруг стало утекать сквозь наши пальцы, а мужчина пытался задержать нас в этом прекрасном миге.

Мы нашли способ, как выплеснуть этот адреналин после гонки. Грач заставил меня кричать от удовольствия прямо там, в его машине, посреди шоссе. В свидетелях нашего счастья были лишь ночь, звезды и лес.