— Что? — зыркнула исподлобья на Ягу, которая дожидалась меня там. 

Как оказалось, не одна. Еще и Васька решила в гости пожаловать.

— Привет, подруга, — протянула Рогова, разглядывая меня с такой внимательностью, точно решила в душу заглянуть. — Ты чего такая зеленая?

— Так плохо, девочка? — заломила руки женщина, и моя злость волшебным образом сразу же испарилась. — Ты приляг, а я тебе галетную печеньку сейчас принесу или сухарик. Должно помочь унять тошноту.

— Богдан меня так не выматывал, — пожаловалась я, растянувшись на кровати. — Грач наградил меня каким-то монстром.

— Глупостей не говори, — тут же строго шикнула Новак. — Дети — счастье, которое дано испытать не всем. Тебе и так повезло, что первая беременность прошла спокойно, вторая может быть другой, но мы со всем справимся.

— Я все еще ничего не решила, — поджала губы я. — Не дави на меня, Яга.

Новак демонстративно оставила меня наедине с подругой — обиделась. Но дверью за собой не хлопнула и обещанные печенья с сухариками принесла.

— Ты беременна? — ахнула Васька. — Кажется, я очень многое пропустила… Рассказывай!

«Поделиться с подругой наболевшим — святое дело», — решила я и выложила всю неприглядную правду, как есть.

Метод Ядвиги оказался действенным. Тошнота действительно улеглась, через час я даже смогла впихнуть в себя овсяную кашу и ромашковый чай. Вася угостилась кофе и оладушками.

— Потом в спортзале сгоню лишнее, — пообещала подруга. — А может, пора переходить на бодипозитив и нарастить жирок?

Новак повела Бодю в садик. Мы с Васей немного поболтали, намеренно не касаясь острых тем, а потом Рогова вызвалась подвезти меня к больнице. На прием к гинекологу все равно нужно было сходить, ведь оттягивание принятия решения ни к чему хорошему привести не могло.

«Само не рассосется», — ехидничал мой внутренний голос.

За руль автомобиля я сейчас поостереглась садиться. И так слишком много раз за последнее время балансировала на грани. Точно сама вселенная подсказывала, что нужно поберечься и не провоцировать беду.

Возле подъезда меня дожидался Грач. С таким огромным букетом чайных роз кремового цвета, что он едва помещался в его руках.

Одна часть меня обрадовалась, что Дима пришел, не стал дожидаться моего разрешения, а другая — разозлилась. Глупо было вообще надеяться, что Грач послушает меня. Он же привык делать по-своему.

— Явился, значит, — протянула Васька и демонстративно стала копаться в сумочке. — Ну-ну…

— Что ты там ищешь? — удивилась я.

— Жаль, в женской сумочке есть все, но вот скалку мы там не таскаем… А нужная же вещица!

— Марго, — шагнул мужчина мне навстречу, отчего я тут же поморщилась, словно от внезапной головной боли.

А ведь сердце замерло — радовалось нашей встрече. Глупое.

— Не сейчас, Дима, — отвернулась я. Даже просто смотреть на Грача мне было больно.

— Марго…

— Ты слышал, здоровяк? Она сказала: «Не сейчас», — заслонила меня собой подруга.

— Вася, отойди, — сказал Грач.

— Это для своих я «Вася», — тут же осадила она его. — А для тебя — Василиса Дмитриевна. Понятно?

— Василиса Дмитриевна, — хмыкнул Грач. — Не мешай нам самим разобраться, и я даже на «вы» и шепотом начну тебя звать, если так сильно хочется.

— Больно надо, — фыркнула Вася.

— Я не хочу разбираться, Дима, — не стала прятаться за подругой я. — Не сейчас.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом.

— А точнее, никогда, да, Птичка?

Мне и правда хотелось спрятаться от разборок подальше, залезть в скорлупу: чтобы в тепле и безопасности от остального мира, но так все равно не получилось бы…

— Сейчас, — поморщилась я, пытаясь не выдать настоящих чувств.

Мы так мало побыли вместе, а он научился читать меня как открытую книгу. В данных обстоятельствах это совершенно не радовало.

— Ты хоть понимаешь, что это по меньшей мере нечестно — не давать мне все объяснить?

— А разве у тебя было мало возможностей для этого? — тут же ощетинилась я.

— Ты права, Марго, — попытался обнять он меня, но я увернулась.

Близость Грача творила со мной что-то невероятное: то ли гормоны бушевали, то ли душа и сердце предавали, но я только от одного взгляда его виноватых глаз могла растаять. А этого нельзя было позволять. Иначе порочный круг лжи для меня никогда не завершится.