После этого случая Акулов запил, подсел на наркоту и даже прошел принудительное лечение в психиатрической клинике.

Потом оттолкнулся от дна, куда сам себя загнал, выплыл и начал новую жизнь.

Обо всем этом он мне честно рассказал еще тогда, когда мы только-только собирались работать вместе. Чтобы избавить меня от неприятных сюрпризов, если вдруг когда-то его прошлое где-то всплывет.

И сейчас я ему так подло освежила память…

— Прости, я не должна была… — тут же пожалела о сказанном я. Сергей изменился в лице, словно бы почернел.

— Нет, ты права. Я ее не знаю и не имею права осуждать. Все сделаю так, как ты сказала, Марго.

— Сереж! — окликнула его я, но Акулов даже не обернулся, просто молча вышел за дверь, позволив мне сполна почувствовать себя последней дрянью.

Наверное, я ею и была в какой-то мере. Очерствела, заиндевела, именно так расплатилась за броню, в которую однажды заковала раненое сердце.

Я потерла лицо и обернулась к подруге. Та кабинет не разнесла, бар не ограбила, а спокойненько сидела на диване и ворковала с кактусом. Эта картинка меня встревожила сильнее, чем если бы я застала Ваську, танцующую стриптиз.

— Колется, — поделилась подруга, когда я присела рядышком с ней. — Больно.

— Это же кактус, Вась. Он не может быть мягким, — осторожно заметила я.

— И все равно больно, сколько ни выпей. Не проходит, Ритка, не отпускает, — вздохнула подруга. И говорила она явно не о вазоне.

Я забрала кактус, поставив его на стол, и притянула Рогову в объятья.

— Отпустит, Васечка, — сказала ей. — Обязательно отпустит.

Физическую боль можно перетерпеть, она переносится легче, чем душевная. Потому что ту не получается заглушить обезболивающими. Вот и находит каждый для себя временное утешение, чтобы забыться. Кто-то в работе, кто-то клин клином вышибает другими отношениями, а кто-то топит горе и себя заодно в алкоголе.

Только вот эффект дурмана временный, а когда количество промилле в крови уменьшается, все становится лишь хуже. Вместе с болью приходит осознание, чувство вины и жгучий стыд.

Мне не хотелось, чтобы Вася через это проходила, поэтому и вмешалась. Хотя свои ладони под нее, если вдруг надумает падать, все равно подставить не смогу.

Не возьмусь сказать, сколько мы так просидели в обнимку. Васька то исповедовалась, то тихонько плакала, то смеялась, то просто молча сопела мне в плечо. В итоге подруга уснула, трогательно подтянув коленки к груди. Я укрыла ее пледом, не стала будить и вышла из кабинета.

— Все грехи подчищены, леди босс, — шутливо отсалютовал Акулов, как только мы встретились в коридоре.

— Спасибо. И прости, что я вот так…

— Все нормально, Марго. Ты сказала правду, а от нее не убежишь, — спокойно заявил он, но все равно поморщился, словно от зубной боли. — Проехали.

— Нужно тщательно подготовиться к проверкам, Сереж, — послушно сменила тему я. — Срок нам от силы пара дней. Похоже, нас очень хотят пропесочить и в хвост и в гриву. Не дадим им и шанса за что-то зацепиться, хорошо?

— Заметано, Марго, — кивнул мужчина.

— И проследи за Васей, пожалуйста. Она отсыпается в кабинете. Если вдруг проснется раньше, чем я вернусь, отвези, пожалуйста, туда, куда скажет.

— Можешь на меня положиться, — заверил он.

— Знаю, что могу, поэтому и прошу, — улыбнулась я Акулову. — Мне нужно отъехать.

Не успела я выйти на улицу, как телефон просигналил о приходе входящего сообщения. Отправителем была Black cat. Вторую смс за ночь мне выслала, на этот раз с точным адресом и обещанием подогнать подходящую тачку.

Я улыбнулась и вызвала такси. Очень некстати мое авто торчало в ремонте, но что поделать?

События последних дней просто просились на сброс. А я пока не нашла для себя лучшего способа избавиться от стресса, чем адреналиновые игры. Поэтому и так охотно уцепилась за предложение Black cat — в миру обычной Кати Черновой — моего проводника в мир стритрейсеров.

Грач

Он не знал отказа.

У Грача не было осечек, промашек и неудач. Даже во времена голодной юности в трусики к девочкам ему прокладывали дорогу обаяние и хулиганский шарм. Потом стало еще проще, сила бабла — великая сила.