— Золотую девушку ты нашел, Владислав! — вдруг восклицает Шаман и поднимает стакан. — Подарю вам на свадьбу партию своего первосортного товара.

Ага, а в партии килограммов пять будет! Разговоров больше, чем толку.

Пока выпиваем, к нам присоединяется Фара. Ничуть не меняется. Каким в пятнадцать был, такой и в двадцать пять. Худой, щуплый, с глупой улыбочкой.

— Вот смотри, дорогой, это твоя сестренка! — Шаман обнимает его за плечи. — Ева. Наш Владислав на ней скоро женится.

Глаза Фархата сразу загораются. Плевать ему на бизнес отца, когда в штанах давит.

— Ева, это мой сын — Фархат. Он в университете дипломную писал по Ауэзову. Профессора сказали, это лучшая работа за все время литературы.

Ну да, еще бы они сказали иначе. Сколько же ты баранов за эту работу отдал?

— Ух ты! — расцветает Ева, и я с трудом понимаю, наигранно, или она действительно заинтересовалась. — А можно взглянуть?

Ты что, дура, думаешь, он ее с собой в кармане носит? Я готов по лбу себя, блядь, шлепнуть.

— Да-а-а, — лыбится Фара. — Она на сайте универа есть. У меня там ноут… Пойдем покажу.

— Имей уважение, сын! — грозится Шаман. — Ева — невеста Владислава.

— О, извиняюсь. Если Влад не против.

Я смотрю на Еву, она на меня, хлопая ресницами — так наивно, что сразу и не скажешь, как ловко она взяла в оборот и Шамана, и Фару за считанные минуты.

— Только недолго, милая.

Мне нужно убедить Шамана, что это не розыгрыш, и, переступив через ненависть к этой сучке, я склоняюсь и целую ее в губы. Они мягкие, нежные, податливые. Чуть размыкаются навстречу моему поцелую. Понимаю, что надо прекратить, но ее сладость манит, и моя рука сама тянется к ее щеке. Ладонью чувствую шелковистость ее кожи, пальцами зацепляю сережку, пробираюсь к мочке, поздно соображая, что наслаждаюсь этим мгновеньем слабости.

Но Ева первая останавливает меня, отчего я зверею. Как я мог увлечься ею?!

Она ладонью упирается в мою грудь и кокетливо шепчет:

— Позже, милый. Не будем смущать наших друзей. — Встает, вырываясь из моих объятий, и, беря Фару под руку, подмигивает мне: — Я вернусь через десять минут.

Я провожаю ее проклятым ошарашенным взглядом, ненавидя себя ничуть не меньше, чем ее.

— Ну а как твой братишка, Владислав? — уже печальнее спрашивает Шаман, возвращая меня в реальность и больно ударяя о землю.

— У нас прогресс, — не своим мертвенным голосом лепечу, как подросток перед школьной доской.

Беру стакан и осушаю его до дна.

Горячий глоток опускается по пищеводу, рассеивая наваждение.

— Он идет на поправку, — уже тверже добавляю под задумчивым взглядом Шамана. — Но мы же здесь собрались обсудить наши деловые вопросы. Товар понравился?

— О, да-а-а… Претензий нет. Душа радуется, когда все так гладко проходит.

Я поглядываю на часы, почему-то нервничая из-за медленно идущих стрелок и думая, чем там занимается Ева. Шамана почти не слышу. Его голос меркнет на фоне музыки и моих жужжащих мыслей.

Дьявол, мне понравилось ее целовать! Без сигаретного привкуса и без силикона… Но я не должен забывать, кто она и что мне должна!

Наконец проходит десять минут. Евы нет.

— Шаман, прости, что перебиваю. Ева уже должна вернуться.

— Ну подумаешь, задержалась чуток. Может, носик припудрить пошла. Это же женщина, Владислав.

— Ева очень пунктуальна. Ты не против, если твои джигиты проводят меня к ней?

— Да зачем тебе эти джигиты? Я сам провожу!

По пути, обнимая меня за плечи, Шаман что-то рассказывает о своей молодости, о свадьбе, о первых трех женах и четырех сыновьях. Потом переходит к дочерям, но мы уже у двери отдельной комнаты, за которой слышится визг Евы:

— Пусти, козел!!! Нет, я сказала, нет!!!

В меня будто бес вселяется: врываюсь в комнату в тот самый момент, когда Ева, замахнувшись ноутбуком, разбивает его о голову Фары, и тот навзничь падает у моих ног.

Выронив заискрившийся ноутбук, Ева поднимает заплаканное лицо с размазанной тушью и бормочет:

- Простите... Пожалуйста... Я на хотела...

Да, Евочка, это пиздец. Ты нам обоим только что смертный приговор подписала...

В голове долбит только «Бум-бум», когда Шаман и его парни бросаются к обездвиженному Фаре. Его висок рассечен, глаза закатились. Я уверена, он не дышит.

Боже, я убила его… Убила…

— Скорую! Врача немедленно!

— Выводи ее! Череп, блядь, ты слышишь?!

Люков вытаскивает меня из комнаты, словно из болота.

На улице я вдыхаю полной грудью, но все еще дрожу. Колени подгибаются, на локте горят следы от цепкой хватки босса.

— Ты психопатка! — вышедший к нам Люков заталкивает меня в машину и приказывает Черепу гнать. — Какой у нас был уговор?! — рявкает он, вжимая меня в спинку сиденья.