— Забеременела Леся. Испугалась. От страха Егору сказала, что рожать боится из-за брата его, бандита. Они повздорили. Но она его не бросала. Лишь просила его из страны уехать, чтобы подальше от тебя и твоих подельников ребенка растить. А Егор на своем стоял, за тебя заступался. Ну а потом хлебанул и за баранку. Не верю я, что он на пути нарочно встал. Точно проскочить хотел, да застрял. Он Лесе звонил. Лыком не вязал, но сумел сказать, чтобы аборт не вздумала делать, и что он все устроит. А через час нам уже об аварии сообщили.

Кэп наливает нам еще по стопке. Я выпиваю в каком-то полусонном состоянии, переваривая услышанное.

— Это я запретил Лесе высовываться. Ты же убить ее грозился. Никого слушать не хотел. А девчонка от горя чуть с ума не сошла. Кое-как сына выносила, похудела сильно. Но с его рождением на глазах расцвела. Каждый день спрашивает о Егоре, ждет его, в церковь ходит свечки за здравие ставит. Пока ты, скотина, контрабандой промышляешь и виноватых ищешь.

Я с силой сжимаю смартфон, вглядываясь в лучистое лицо ребенка и пытаясь поверить, что это не сон.

У меня племянник… У Егора сын… И да, черт подери, он действительно его копия!

— А у вас с братом вкусы в женщинах-то совпадают, — вдруг с хитрой ухмылкой подмечает Кэп.

— Херню не неси, — цежу я. — Ева мне никто.

— Никто — это твоя Белла, которую я в глаза никогда не видел. Никто — это те однодневки Егора, с которыми он путался, но меня не знакомил. В этом вы тоже очень похожи. Леся — единственная девушка Егора, что переступила порог этого дома. А сколько твоих кукол здесь побывало? Во-о-от… Ни одной. Меня и других можешь обманывать хоть до посинения. Себе не ври. Зацепила тебя Ева. Си-и-ильно зацепила...

Дом у Артема Никитича большой, просторный, светлый. Ни за что не подумаешь, что живет здесь одинокий мужчина. Все блестит чистотой, уютом и отменным вкусом. В выделенной мне комнате на втором этаже удобная двуспальная кровать с нишей, мягкие коврики, пуфик и легкие занавески на окне. Все остальные удобства для гостя во встроенном в стену шкафу. Из него выдвигается и столик, и стульчик, и ящички. В общем, все так продумано для комфорта, словно это вовсе не деревенский дом, а целое поместье.

Я даю им с Люковым время обсудить то, что меня не касается, а вернувшись в беседку, спрашиваю:

— А разве мы не подставляем Артема Никитича, прячась здесь от Шамана?

Старик смотрит на меня с хитрецой и одобрением, что я забочусь о его безопасности.

— Официально Артем Никитич живет в своей квартире, — устало отвечает Люков. — В той самой, где ты сегодня ночевала, птичка. Об этом доме не знает никто, потому что по документам он принадлежит несуществующему дяде.

— Просто я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, — объясняю я свое беспокойство. — И у меня тут созрела идея. Раз мы во всем разобрались, и я не та, за кого ты меня принял, может, мы попросим помощи у моего отца? Он быстро приструнит Шамана, да и на тебя зла держать не будет за мое спасение.

Люков смотрит на меня как на последнюю дуру и негласно спрашивает, кто мне мозг ложечкой перемешал. Естественно, уважающий себя мафиози, наработавший определенную репутацию, не станет прятаться за спиной прокурора. Его за такое свои же прижучат.

— Может, вы просто поженитесь? — предлагает Артем Никитич, кивнув на кольцо, два дня назад надетое Люковым на мой палец. — Шаман чувствует себя обманутым. Если вы сыграете свадьбу, придраться ему будет не к чему. Получится, что его сын действительно домогался невесты друга отца.

Мы с Люковым переглядываемся. Я не выдерживаю его напористого взгляда и отворачиваюсь, потупившись в никуда.

Была я уже замужем. Ничего хорошего там не испытала. Осталась только боль от разочарования.

— Пойду парилку в сауне нагрею, — вздыхает Артем Никитич, вставая. — А вы пока подумайте, обговорите. Глядишь, без кровопролития обойдется.

Когда он уходит, воздух в беседке, кажется, застревает и сгущается. Я чувствую на себе пристальный взгляд Люкова и сжимаюсь под ним в комок. Старик, конечно, прав. Такой поворот заставит Шамана отступить и даже принести свои извинения. Люков останется в выигрыше. А я? Что я скажу отцу? Да и как вообще воспринимать фиктивный брак? Жить в плену Люкова до тех пор, пока Шаман не забудет о нас и нормально отнесется к внезапному разводу? Я не для того от депрессии лечилась, чтобы в новую впасть.

Пытаюсь снять кольцо, но оно, зараза, застревает и не слезает.

— Оставь, — вдруг произносит Люков.

Мои руки замирают, я гляжу на пальцы и бормочу:

— Мне теперь из этого не выбраться, да? Шаман, Фара… Они навсегда в моей жизни?

— Почему же? За бугром можно все с начала начать. Могу помочь в качестве компенсации.

— Я уже попыталась все начать с начала. Плохо вышло.

— Знаешь, птичка, Белла вообще была мной из наркопритона вытащена. Вот где не было света в конце тоннеля. А у тебя есть отец, Кэп вон нервничает, хочет поднять свои связи…

Я поднимаю лицо, и он замолкает. О себе ни слова, а ведь тоже тревожится обо мне, иначе не носился бы со мной, как квочка с яйцом.