— Да, эта информация очень ценная. Потому что об этом знают все. Если Владислав Люков поцеловал женщину публично, у него явно к ней интерес не на одну ночь.

— Да ты крут.

— Не язви! — Он хватает меня за горло и запрокидывает голову назад.

— Отпусти, синяки будут, — хриплю я, чувствуя, что его пальцы вот-вот добавят в список его жертв мое имя.

Люков ослабевает хватку, склоняется к моему уху и шипит:

— Никогда не смей со мной шутить. Кто угодно, только не ты.

— А у тебя что, непереносимость библиотекарей? — спрашиваю я, но тут же прикусываю язык.

Он отодвигается от меня, поправляя рукава своего пиджака.

— Шаман должен поверить в наш спектакль.

— А как потом ты всем объяснишь, почему я не рожаю тебе бандитских наследников?

— Это уже моя забота.

— Ладно. Есть вопрос по моей заботе. Если что-то пойдет не так…

— …тебя шлепнут, — договаривает Люков. — Не я, так Шаман.

— Чудно, — натягиваю я улыбку, переводя взгляд в окно, за которым проносятся деревья, освещаемые фарами.

Выпрыгнуть бы из машины, да дверь заблокирована. Выходит, мне никуда не деться от своей участи.

— Спасибо за ваших творцов красоты. Хоть умру в приличном виде.

— Тебе не все равно, в каком виде тебя в лесу закопают?

И за что он взъелся на меня? Неужели из-за отца. Он у меня человек гордый, справедливый, плясать под дудку бандитов никогда не станет.

Пытаюсь отвлечься на тачку. Салон просторный, шикарный, и пахнет приятно. Или это парфюм Люка? Кажется, он. Древесный, с нотками ментола и чего-то горьковатого в пределах нормы.

— Не налегай на коктейли, — продолжает Люков. — Не проси закурить, если только позже, у Фары. Сразу с ним не флиртуй. Дай ему приглядеться к тебе. Найди повод уединиться так, чтобы я не мог тебя проводить, а он не отказался. Дам тебе полчаса. К этому времени у Фары должен быть стояк. А дальше Шаман сам все сделает.

— А если ты опоздаешь?

— Помни о том, что у тебя нет выбора. Я не опоздаю.

Мы подъезжаем к неизвестному мне ночному клубу, и до меня вдруг доходит, что я никогда о нем не слышала. Хотя когда-то с Максом во всех побывала.

Дверь нам открывает водитель. Первым выходит Люков, следом я, натыкаясь на его руку.

Боже, какая галантность!

Я вкладываю свои пальцы в его ладонь и, выпрямившись, поднимаю лицо. Темные глаза Люкова иглами прокалывают меня.

— Игра началась.

— Да, босс, — отвечаю я, придав своему голосу максимум уверенности.

Он подставляет мне свой локоть, словно приглашая к пиршеству демонов. Вздохнув поглубже, рисую на лице улыбку и под руку с Люковым следую к парадным дверям заведения, откуда я либо выйду, выкупив один день своей жизни, либо меня вынесут в черном мешке.

Шаман с распростертыми объятиями встает из-за своего вип-стола, стоит мне появиться в его поле зрения.

— Владислав, дорогой! — говорит он со свойственным ему азиатским акцентом. — Ты посмотри, какой шайтан, не сказал, что с девушкой придешь. Надеюсь, мои джигиты на входе не создали проблем?

Я пожимаю Шаману руку и, опустив рассказ о том, что у моего Черепа забрали ствол, представляю ему свою спутницу:

— Это Ева, моя…

Ее пальцы сильнее впиваются в мой локоть. Сучка волнуется и лишь вымученно улыбается.

— …невеста.

— Говорю ж, шайтан! — Всплескивает руками Шаман. — Ни слова не сказал! Я бы и бешбармак, и куырдак, и шай организовал.

— Да где же ты в этом клубе такое богатство найдешь? — разряжаю я обстановку, пропуская Еву к дивану. — На свадьбе специально для тебя будет и бешбармак, и куырдак, и чай…

— Ша-а-ай, — тянет Шаман, смакуя звуки. — Через «ш», понимаешь?

Мы рассаживаемся, делаем заказ у подошедшей официантки, не наглея, и мне импонирует, как смело прорезается у Евы голосок, когда она просит безалкогольный коктейль или просто воду без газа.

— Ты вот обижаешь меня, Владислав, — начинает жестикулировать Шаман. — Не сказал, что женишься. Не уважаешь старых друзей?

— Почему же? Ты первый и узнал. Спроси любого, все удивятся, услышав, что Люков собрался жениться.

— Эх, ты! — грозит он пальцем, щурясь. — Невеста ни слова не говорит. Идеальной женой будет. Большого калыма заслуживает.

Какая же ты личина двуличная, Шаман. Готов чаем напоить, а через пять минут пустить пулю в спину.

— Я просто библиотекарь, — за каким-то хреном выдает Ева. — Люблю тишину, покой. Почитать у речки. Вы классику любите? Шекспир, Достоевский, Ауэзов?

Глаза Шамана расширяются, брови ползут вверх.

Твою мать, блядь! Какая нахуй речка?! На тебе колье за пять сотен баксов, перед которым зарплата библиотекаря на колени падает!