— Подожди, Василиса, дослушай. Я сделал Кате тогда предложение, но она отказалась. Сказала, что у неё другие жизненные приоритеты. Как будто я всегда мечтал стать молодым отцом и жениться на ней! Так что на том мы и порешали, что будем просто воспитывать общего ребёнка.

— Правда, пока как-то не очень похоже, что Екатерина принимает участие в воспитании Никиты.

— Так и есть. Как только Никита родился, Катя быстро поняла, что материнство — не для неё. Тем более, что через пару месяцев после родов ей предложили хорошую должность в одной из компаний в Амстердаме. Я не мог допустить того, чтобы мой ребёнок рос вдали от меня, а она была только рада, когда я предложил ей взять на себя опеку над Никитой. Так мы и оказались с ним вдвоём. У меня открылись перспективы в нашем городе, и я переехал вместе с ним обратно на родину. Вот, собственно, и вся история.

— А что Екатерина сейчас делает здесь, и что она хотела от вас вчера?

— Я и сам был удивлён, увидев её. Она даже не сказала, что вернулась в Россию. Мы ездили с ней смотреть коттеджный посёлок, который только начал строиться. Она просила моего экспертного мнения. Говорит, что покупает дом, в котором хочет жить вместе с сыном.

— Что? — я подскочила на кровати от возмущения так, что одеяло слетело мне по пояс. И, хоть я и была во вполне целомудренной сорочке, я испуганно пискнула, и натянула одеяло обратно до шеи. Иван Сергеевич, смотря на мою реакцию, нахмурился.

— Вот и у меня была примерно такая же реакция. Вчера я и пытался с ней поговорить, и объяснить, что нельзя просто так взять уже достаточно взрослого парня, и поселить с матерью, которую он в своей жизни практически не видел.

— И как она отреагировала?

— Как типичная женщина.

Я сморщилась. Не любила, когда всех людей равняли под одну гребёнку. Но всё же продолжила, потому что мне было интересно узнать финал.

— Заплакала?

— Катя? Заплакала? О нет. Она просто закатила истерику. Кричала, что если бы я думал о сыне, а не только о себе, то переехал бы в Сочи, чтобы мы вместе могли его воспитывать.

— Но это же бред.

— Вот и я так ей сказал. Но пока, что-то, понимания у нас с ней особого не возникло. Я вообще не понимаю, что она хочет. Явно же ей всё равно на Никиту, раз она столько лет его игнорировала. Вот скажи мне, Василиса, могли у неё внезапно проснуться материнские чувства?

— Думаю, у неё проснулись чувства, но только немного другого характера.

— Ты о чём?

— Похоже, не так-то и хорошо вы знаете женщин. Ладно. Это я поняла. И вы были с ней всю ночь?

— Нет, я же говорил, что после встречи поеду к отцу. — На этих словах босс поднял голову, и внимательно посмотрел на меня, словно видел впервые. А по моему телу пробежал холодок.

— И как всё прошло?

— Кажется, нам нужно с тобой серьёзно поговорить.

— О чём именно нам надо поговорить?

Иван Сергеевич как-то устало выдохнул, что было не удивительно, с учётом того, что он спал от силы часов пять.

— Мой отец считает, что ты можешь быть его дочерью. — Он сказал это так чётко, что сомнений в том, что я ослышалась, или неправильно его поняла, быть не могло. Я так и осталась сидеть, замерев с открытым ртом.

— Что? Но это же смешно, у меня есть отец. И я уверяю, что он очень отличается от вашего.

— Папа рассказал мне их с твоей мамой историю, и, судя по датам, вполне могло такое случиться, что твоя мама просто утаила беременность, а потом встретила твоего отца, и, быстро закрутив с ним роман, сказала, что ребёнок от него.

— Моя мама никогда бы так не поступила — я тут же встала на защиту своей родительницы, скрестив руки на груди. — Вы её совсем не знаете, так что нечего обвинять её в обмане.

— Прости, Василиса, я не хотел ни в чём обвинять твою маму, просто предлагаю тебе допустить, что такая ситуация вообще была возможной.

Я замолчала, обдумывая только что сказанное боссом. Конечно, и у меня самой иногда возникали вопросы о том, почему, например, мама с отцом поженились, а я родилась уже через семь месяцев после свадьбы. Но мама говорила, что я родилась немного недоношенной, и это вполне устраивало меня в качестве ответа.

Сейчас же, из-за Ивана Сергеевича, я реально начала думать о том, могло ли быть это неправдой.

— Но ведь, получается, если вдруг окажется, что Сергей — мой отец, то мы с вами…

— Брат и сестра. Неполнокровные. Да.

Я закрыла лицо руками, потому что он просто горело. Нет, даже не так. Оно не горело, оно пылало!

Только я, Василиса, могла вляпаться в подобную историю. Потерять невинность с братом, о котором не знала, это уже даже на шутку не похоже, больше на какой-то кошмар наяву.