— У меня мало времени. Так что садитесь, и слушайте внимательно. — Был шанс, что этот большой начальник обычно был мил и добр, и это я разозлила его утренним инцидентом у лифта, но что-то мне подсказывало, что он в принципе родился с занозой в заднице.

Здесь была не моя территория, и я была в слабой позиции, поэтому я не стала никак комментировать эту фразу, и просто послушно села в кресло, которое стояло напротив его стола.

— Машина, которую вы помяли — служебная, то есть стоит на балансе компании. Раз мы будем ремонтировать автомобиль из бюджета фирмы, то именно фирме вы и будете выплачивать свой долг.

— Что это значит? — я нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.

— Если вы собираетесь меня перебивать, то можете сразу же выйти из моего кабинета — сурово проговорил мужчина, а я сделала жест, будто закрываю рот на замок и выбрасываю ключик от него, в ответ на который он на пару секунд прикрыл глаза, и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Мой водитель, которого я крайне уважаю, почему-то счёл вас милой — я хотела возразить, что значит «почему-то», но тут же опомнилась и просто открыла, и закрыла рот. — Я бы даже не стал с вами возиться, и просто подал в суд, если у вас нет страховки. Но раз уже он просил, то я позволю вам отработать ваш долг. Как я уже сказал, машина принадлежит фирме, поэтому мой вариант отработки долга для вас — вы будете работать на нашу фирму, а половина вашей зарплаты будет списываться в счёт долга. Как только всё отработаете, сами решите, что делать. Захотите — уйдете, а если вдруг вам понравится, хотя я сомневаюсь, что вы вообще в курсе, что такое нормальная работа, то можете остаться.

Он сделал эффектную паузу, смотря на меня.

— Вопросы есть?

— Фух — выдохнула я, потому что сдерживалась изо всех сил, чтобы не начать его перебивать. — Конечно есть. А кем я буду здесь работать?

— Я сейчас предупрежу отдел кадров. Передадите им данные о своём образовании и опыте, вам что-нибудь подберут. В конце концов, нам всегда нужны уборщицы.

Не знаю, что за пилюлю спокойствия я приняла с утра, и как сдержалась от того, чтобы не треснуть этому наглому директору.

— Хорошо. Спасибо…— я пыталась вспомнить, называл ли этот мужчина своё имя. Наверняка, его звали как-нибудь так же важно, как он себя вёл. Например, Аристарх…или там Серджио…

— Иван Сергеевич. И постарайтесь не вылететь очень быстро, а то всё-таки придётся подключить наших адвокатов.

— Обязательно постараюсь — я встала, и случайно задела коленом небольшой столик, стоящий рядом. Столик пошатнулся, и я словно в замедленной съемке наблюдала, как ваза, стоящая на нём, начала падать, а после раздался звон бьющегося стекла и осколки разбившейся вазы разлетелись во все стороны.

Я охнула, хотела наклониться и начать собирать осколки, но меня остановили:

— Просто идите, пока ничего больше не разрушили. Добавим вам ещё тысячу рублей к основному долгу.

В отделе кадров меня определили в делопроизводители, потому что вообще-то у меня имелось высшее образование в области менеджмента, которое до этого пока ещё не пригодилось мне ни разу.

Так и хотелось вернуться к этому высокомерному начальнику, и показать ему язык, а может и ещё какой жест руками, и доказать, что я не только уборщицей могу быть. Но теперь это было уже неуместно, так как он стал официально моим руководителем.

Посмотрев на свой будущий оклад, я даже удивилась. Конечно, с учётом того, что половина моей зарплаты будет уходить на погашение долга, я буду получать немного меньше, чем было на прежнем месте работы, но в целом — очень даже достойно.

Вполне можно было бы рассмотреть это место и для дальнейшей карьеры, оставшись работать делопроизводителем. Всяко лучше перебирать бумаги, чем разносить пиво по бару с пьяными мужиками, где каждый так и норовит до тебя либо дотронуться, либо сказать какое-нибудь, по их мнению, едкое и саркастическое замечание.

Дома меня ждала привычная гнетущая атмосфера. Без отца мачеха с её дочерями постоянно ко мне докапывались, а так как я была в меньшинстве, то не всегда могла дать достойный отпор.

— Явилась. Мы, значит, уборку затеяли дома, а она свинтила на полдня и шляется где-то — с порога начала жена отца. При этом, она снимала тюль с окна, стоя на табуретке, а её собственные дочери сидели рядом на диване, полностью погруженные в свои телефоны.

— Вообще-то, я устраивалась на работу, чтобы отдавать долг, повисший на нас из-за вашей дочурки, хотя, по идее, этой ей надо бы сейчас подняться наконец с дивана, и попытаться как-то заработать.

Даша, которая была за рулём в день аварии, даже не подняла на меня своих глаз, продолжая увлеченно с кем-то переписываться.