— Ещё как — негромко рассмеялся Сергей. — Но я сначала сказал, что останусь с Алисой, и был полностью счастлив, где-то пару дней. А вот потом начался очень тяжелый период. Моя жена без моего ведома поговорила с Алисой, после чего та ни в какую не шла больше со мной на контакт. Говорила, что у меня дети, и она не может так со мной поступить. С другой стороны, на меня капал отец, угрожая отнять весь бизнес, если я надумаю разводиться и брать под крыло какую-то, как он выражался, «девку из ПТУ». Постоянные истерики дома от жены, хорошо хоть она не догадалась детей ещё ко всему этому приплести. Я прямо скажу, что в какой-то момент, раз все были против, то я решил поставить ситуацию на паузу, и оставить всё как есть.

— И вы больше не пытались связаться с моей мамой? Просто перестали в какой-то момент общаться, и всё?

— Нет, конечно. Пытался, ещё как. Но там было глухо, как в танке. Алиса не хотела со мной ни разговаривать, ни слушать меня. Даже за порог меня не пускала, словно скрывалась. Для неё это было не так сложно, с учётом того, что практика подошла к концу и в офисе она больше не появлялась. А потом я узнал, что она вышла замуж. Злой был как чёрт. Чуть разборки с её мужем не устроил.

— С моим папой? Я не помню, чтобы он рассказывал что-то подобное.

— Да ничего и не было в итоге. В тот день, когда я собрался идти бить ему морду, решил в конце концов уйти от жены, наплевать на бизнес, и снова завоевать расположение Алисы, жена сказала мне, что беременна третьим ребёнком.

— Вашей дочерью?

— Да. Тогда родилась моя Алиса.

— Ну конечно, как я сразу не поняла! — От переполняющих меня эмоций я даже вскочила на ноги. — Вы назвали дочку в честь моей мамы!

— Это единственная память, которую мне удалось оставить о любви всей моей жизни. Ну, эта и ещё кулон.

Непроизвольно я потянулась к шее, и дотронулась до подвески, висящей на ней.

— Мама оставила мне этот кулон в камере хранения. Представляете, сняла ячейку, и там оставила, написав мне письмо, где искать подарок. Она уже знала, что умирает, когда это делала, а письмо я нашла только недавно. Оно пролежало в нашем семейном фотоальбоме кучу лет.

Сергей протянул руку к моей шее, но прямо перед тем, как дотронуться до подвески, поднял на меня глаза, и спросил: — Можно?

Я кивнула, а он невесомым движением погладил кулон, поддев пальцами цепочку.

— Это был мой подарок Алисе. У меня друг занимался ювелирными украшениями, и я попросил его изготовить два одинаковых кулона на цепочке. Ничего необычного, просто маленький символ нашей любви. Ручная работа всегда выделяется из других украшений. Я признался Алисе в любви, и подарил ей один из кулонов, а второй оставил себе.

Я уже знала, где был кулон самого Сергея.

— Ваш кулон вы подарили своей Алисе?

— Своей Алисе, да — Сергей улыбнулся, как улыбаются отцы, с гордостью вспоминая о своих детях.

А мне не давал покоя теперь вопрос: что хотела сказать мне мама, оставляя в подарок кулон, который подарил ей совершенно чужой для меня человек?

Я ушла так далеко в своих размышлениях и фантазиях, что даже не заметила, что мы уже несколько минут сидим молча.

Сергей всё ещё внимательно изучал моё лицо.

— Василиса, простите за бестактный вопрос, но…в каком месяце у вас День Рождения?

— В октябре, а что?

Сергей не успел ответить, потому что мой телефон, лежащий всё это время на столе, зазвонил, отобразив имя Ивана Сергеевича.

— Алё?

— Василиса, это что, какая-то шутка? Тебя уже полтора часа нет в номере! Нам скоро выходить на встречу надо.

— Блин! Простите, я засиделась тут случайно, сейчас буду! — я тут же сбросила вызов, вскочила на ноги, наспех попрощалась с Сергеем, пообещав ему ещё как-нибудь с ним встретиться, и побежала в сторону гостиницы, благо было недалеко.

Вбежав на наш этаж, перед дверью я замешкалась. И вот как мне себя сейчас с ним вести? Судя по голосу в телефоне, он был сердит, что я опаздывала на встречу, значит, сердился как начальник?

Что, если сегодняшняя ночь для него ничего не значила? Могло ли быть такое?

В любом случае, стоять перед дверью было бессмысленно, и я зашла внутрь.

В номере, на диване сидел полностью собранный Иван Сергеевич. В строгом костюме и с галстуком, со сжатой челюстью, он совсем был не похож на того, кто переспал бы со своей секретаршей, глупой девочкой Василисой.

— А вот и я… — застыла я у порога, опустив голову, и не зная, что ещё сказать.

Босс поднял на меня взгляд, а потом встал и подошел вплотную, подняв мой подбородок так, чтобы я смотрела на него.

— Где ты была, Василиса? Ты хоть понимаешь, что я чуть весь не извелся, пока ждал тебя здесь?

— Я в кафе была, на встрече.

— На какой ещё встрече, в каком кафе? — на лице Ивана Сергеевича заходили желваки.

— С вашим отцом. Он позвонил, сказал, что вечером не сможет увидеться, и попросил перенести встречу.