Ужин проходит напряженно и легко одновременно, когда участвую в разговоре с дочкой. Расспрашиваю ее обо всем, отвечаю на ее вопросы и расслабленно чувствую себя, спокойно, легко. Она отвлекает от меня, но стоит лишь пересечься парой фраз с мужем, как кол в спину вонзают, и я снова чувствую напряжение.

Эти несколько часов, как игра контрастов, и, к счастью, видя мое нервное состояние, Игорь отпускает меня в одиночестве уложить дочь, за что я искренне ему благодарна. Мне жизненно необходим перерыв от него, маленький островок успокоения, и как же обидно становится, что дочь очень быстро засыпает.

Видимо, она слишком сильно скучала и эти несколько часов, что мы провели вместе за простыми разговорами, без всяких выматывающих игр, были для нее тяжелыми.

Убедившись, что дочка крепко уснула, и, набрав полную грудь воздуха, спускаюсь на кухню, где меня ждет он, со своим важным разговором.

Иду с колотящимся сердцем и очень хочу попросить его перенести разговор. Хватит, слишком много эмоций на сегодня. Я до сих пор под впечатлением от прихода его любовницы, и я не знаю, кому из них мне верить, кто из них врет.

Сердце, пока побеждает и говорит, что это коварство любовницы, она специально так поступила, и муж ее за мной не посылал, это все ее проделки, ее и она случайно попала в нужное время в нужное место.

Но, повторюсь, это говорит глупое сердце, разум до сих пор в отключке и молчит, но я знаю, что он бы не согласился, вот только мне искренне не хватает его аргументов, чтобы хоть немного взять себя в руки и отстоять себя. Чувствую себя беспомощной, безоружной, когда переступаю порог кухни, закрыв за собой дверь.

Ну, мало ли, вдруг Надя проснется и пойдет искать нас. Открывающаяся дверь должна успеть предотвратить беду в случае чего.

— О чем ты хотел поговорить со мной, Игорь? Я очень устала, эмоционально вымотана, до сих пор не пришла в себя после прихода твоей любовницы. Скажи уже, что хотел, а еще лучше, давай перенесем этот разговор на пару дней. Я все равно никуда не сбегу, а успокоиться мне хочется. Пожалуйста, я тебя очень прошу.

Умоляющим голосом прошу его, когда он достает посуду из посудомойки, и расставляет ее по местам.

Он не спешит мне ничего отвечать, муж занят своими делами. Ну что он за человек такой, вот что за человек? Совсем недавно он заботливо расчесывал мне волосы, сушил их феном, а сейчас снова ведет себя по-скотски. Хоть бы немного определился, выбрал одну какую-то роль. Я его не понимаю, не успеваю начать понимать.

Под моим тяжелым взглядом Игорь подходит к заварочному чайнику, и, взяв из шкафа мою любимую чашку, наливает чай из шиповника. Какой же это потрясающий аромат, много витамина «С». Вкусно, кисленько, все, как я люблю.

Подойдя, ставит чашку передо мной. И я с удовольствием обнимаю ее руками, понимаю, что пальцы заледенели, и погреть их очень даже кстати.

— Спасибо, — благодарю его, потому что невежливой никогда не была. — И все же, ты молчишь, а я и правда очень устала.

Но Игорь снова не торопится. Он садится рядом со мной и чего-то ждет. Он переводит взгляд с меня на чашку и подчиняясь его безмолвной просьбе делаю несколько глотков. И правда вкусно, чувствую даже, как напряжение по телу исчезает. Сделав несколько глотков, мне становится легче, и, когда я облегченно выдыхаю, он начинает.

— Так намного лучше, а сейчас я тебе скажу несколько вещей, а ты над ними подумай в ближайшие дни.

Лиля

— Нет, ну ты точно сошла с ума. Лиль, это ненормально. Да забей ты уже на все. Неужели ты не понимаешь, что сейчас сама себе подписываешь приговор?

Регинка хватает меня за руки и пытается образумить. Она хорошая подруга, но она опять смотрит только с одной стороны, лишь с одной. Она навсегда слишком позитивно настроена. Из нас двоих, она — оптимистка, я — реалистка. Ну да, иногда с пессимистичными нотками бываю, но все же в большей степени я именно реалист.

— Ну сколько раз я тебе могу это повторять, Лиля? Лиля, это неправильно. Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. Крупнее ошибки ты просто уже не можешь сделать. Услышь меня, не прогибайся, не прогибайся ты под него, ты сделаешь только хуже, пожалуйста, пока не поздно.

Да, еще не поздно, еще не поздно все откатить назад, но увы и ах. Я понимаю, что этого нельзя делать, что я не могу себе позволить это сделать, просто не могу, не имею никакого права.

И она может сколько угодно сейчас держать меня за руки, может сколько угодно смотреть в глаза, я не передумаю, не отступлю, как бы мне тяжело не было, как бы противно от самой себя не было, не отступлю.

— Давай остановим все это. Давай, Лилль. Ну я тебя заклинаю, умоляю, не знаю, что еще делаю. Ну не будь ты такой дурочкой, у меня не ведись ты на его манипуляции. Умоляю. Ну родная моя, ну хорошая, ну пожалуйста.