— Надя сейчас улыбается, радуется жизни, и не плачет, как бы тебе этого не хотелось. Лилль, ты сейчас не в себе. Наде не стоит видеть тебя в таком состоянии. Ты посмотри на себя: зареванная, с потухшими глазами, сломанная кукла. Вот кто передо мной, — эти слова больно режут по сердцу, но это ложь.

Он специально так говорит, чтобы сделать мне больнее. Хочет, чтобы я сломалась окончательно. Он действует жестоко и точечно.

— В этом нет моей вины, не я себя сломала. Я просто хочу увидеть дочь. Приведи ее, Игорь, будь человеком. Мой мир и так разрушен, не лишай меня еще и дочери.

Не хочу спорить, не хочу ругаться, ничего не хочу. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, она вот-вот исчезнет, а я сорвусь и буду лететь камнем вниз, пока не разобьюсь.

Надя — моя маленькая надежда. Я чувствую, она то, что может удержать меня от безумия. Я чувствую, что мне станет легче, когда я ее увижу и смогу убедиться в том, что с ней все хорошо. Она мой маленький якорь, мой маленький маяк, который ярко освещает путь, но сейчас этот маяк, эту маленькую путеводную звездочку, спрятали от меня, и я вот-вот напорюсь на рифы и уйду на дно.

— Лиль, я не буду тебе ничего объяснять, не буду повторять, но могу сказать лишь одно, дочь ты не увидишь до тех пор, пока я не буду уверена в твоем вменяемом состоянии. Ты должна прийти в норму, иначе натворишь очень много бед, которые мне придется разгребать. Мне, не тебе.

— Игорь неужели ты думаешь, я смогу навредить дочери? Я ее люблю и ни за что не сделаю ей больно. Это ты сейчас ей делаешь больно, разлучая нас.

— Ты сейчас не в себе, Лиль, ты не отдаешь отчета в собственных действиях. Если тебе так важно, чтобы я ее привел, хорошо, — соглашается, но я чувствую в этом подвох.

Неспроста пауза затягивается. Муж что-то задумал.

— Я согласен привести ее до того, как психолог подтвердит твою вменяемость, но у меня к тебе будет ряд условий, которые ты все должна будешь выполнить. Ты готова их обсудить, или продолжишь и дальше манипулировать мной через свое состояние?

Лиля

— Манипулировать? — на этом вопросе голос предательски дрогнул. — Что ты хочешь этим сказать? Думаешь, я стимулирую, что мне плохо, надеюсь таким образом удержать тебя, разжалобить ко мне? Игорь, ты с ума сошел?

Хочется кричать. Кричать так сильно, чтобы уши заложило, но на деле выходит тихий скулеж, вперемешку со слезами, потому что меня разрывает от чувства несправедливости. Что я такого сделала, что он подумал о подобном? Неужели он думает, что я опущусь до такого низкого поведения?

— Игорь, я никогда тобой не манипулировала. Как ты можешь говорить о подобном? Чем я заслужила такое отношение к себе?

Я не понимаю, какого ответа он от меня ждет, какой реакции. Если думает, что я так просто откажусь от своего ребенка, глубоко заблуждается.

Но похоже мужа совершенно не трогает мое состояние, его не заботит о том, какого мне сейчас после его слов, такое чувство, что они для него норма. Но ведь раньше он таким не был, он никогда себя так со мной не вел.

— Не уходи от темы разговора. Давай, Лиль, я жду ответа. Мы говорим, и ты соглашаешься на мои условия или играем по-плохому. Что выберет моя послушная жена?

От самой формулировки вопроса уже становится не по себе. Послушная жена. Он намекает на то, какой вариант надо выбрать, и что на самом деле у меня всего один выбор, а не два. Но ведь у меня его и в самом деле нет, выбора этого. Я не оставлю свою дочь, не оставлю. Мне придется играть по его правилам.

— Ты же знаешь, что у меня нет выхода. Естественно, я выслушаю тебя, потому что я хочу быть вместе со своей дочерью, — стираю выступившие слезы с лица, отвечаю ему, а он смотрит на меня снисходительно, и даже цокает.

Я для него, как маленький ребенок, неразумный такой, который уперся рогом, надул губки и не слышит, что ему говорит старший, желающий добра.

— Ошибаешься, Лиля, выбор есть всегда. Ты спокойно могла бы послать меня сейчас на небо за звездочкой, а потом попробовать выстоять против меня, проявить хоть немного характера, стойкости, силы духа, показать, что ты не безнадежный человек.

Сова лезвием по сердцу, от них так скверно, что не описать словами.

— Но я уже вижу, как ты сдаешься. Признаюсь честно, меня устраивает любой вариант развития событий. Мне плевать, борешься ты со мной или остаешься, главное, что ты остаешься рядом со мной. Просто в первом варианте я бы подумала насчет того, чтобы избавиться от любовницы, а вот во втором, получается, ничего не меняется.

— Ахаха, — начинаю тихо смеяться.

Нет, меня не перестают поражать его формулировки. Если бы первый вариант, подумал избавиться от любовницы. Неужели я похожа на столь наивного человека? Нет, я, конечно, наивная, верящая в то, что люди могут исправиться, но не тогда, когда мне делают так больно.

И да, я хочу сейчас, чтобы он исправился, изменился, и все было по-другому, но это мечты, это иллюзия, и нельзя на нее поддаваться, как бы сильно не хотелось.