Крепко прижимаю ее к себе, спрашиваю, и она с радостью включается в разговор. Дочка в таких подробностях рассказывает каждый день, что я могу даже представить себе все эти картинки, все эти ее платья, заколки, и меня удивляет, и радует одновременно тот факт, что косички, хвостики все это, дело рук Игоря.

Не представляю, как он с непривычки с этим справился. У нашей принцессы ведь столько девчачьей ерунды, что даже порой мне тихо подвывать хочется от разнообразия всего этого, и тяжелой доли дочери, которая не может определиться, чего она хочет именно сегодня.

Несколько часов пролетают незаметно. Дочку переполняют эмоции настолько, что, когда говорит Игорь, она засыпает у меня на руках, и мы оба понимаем, что пора эту встречу заканчивать.

Муж берет ее на руки, а мне хочется, чтобы он оставил ее здесь. Но ведь это не положено, и никто не позволит, поэтому я с сожалением провожаю их взглядами, и очень надеюсь, что он приведет ее снова.

— Теперь за тобой должок, Лиля, и скоро я за ним приду.

Стоя в дверях на прощание, говорит Игорь, а я нервно сглатываю, потому что даже боюсь представить, какова цена у этой встречи, но я ни о чем не жалею.

— Я напомнил тебе, что ты можешь потерять, сопротивляясь.

Лиля

— Так, подожди, Регина, я ничего не поняла. Ты очень сумбурно все говоришь. Давай еще раз по порядку. Выдохни, максимально выдохни, и насколько сможешь, настолько спокойно по полочкам все разложи: кто кого закрывает, какое банкротство, какие инспекции, что происходит?

Пытаюсь успокоить подругу и настроить ее на нормальный разговор, потому что не понимаю из ее рассказа ровным счетом ничего, а она уже кричит больше двадцати минут. Я понимаю, что случилось что-то невообразимое, что-то из ряда вон выходящее, но я не понимаю, что.

Она проглатывает фразы, говорит как-то обрывочно. Из всего того, что я услышала, поняла лишь несколько скупых фраз и все, но они вводят еще в больший ступор.

— Ух, ладно, второй круг сейчас. Дай я только успокоюсь немного.

Слышу, как Регина делает глубокие вдохи-выдохи, и после начинает свою речь.

— Да что ты не поняла? Твой муж самый настоящий козлина. У меня слов нет приличных, чтобы объяснить, кто он. Это же надо такой сволочью быть, чтобы до подобного опуститься. Ты понимаешь, насколько он с ума сошел. После того, как ты попала в больницу, у него все крыша поехала, тормоза все слетели.

Так уже хотя бы яснее становится, в чем-то виноват мой муж. В чем, как Игорь мог отличиться так, чтобы бомбануло еще и Регину?

— Так, хорошо, я поняла. Игорь в чем-то виноват. В чем? Пожалуйста, скажи мне без всех этих ребусов, коротко, четко и ясно, а потом мы уже вместе с тобой по эмоционируем. Я очень тебя прошу, Регин, мне и так сейчас не по себе, еще и это. У меня мозг просто не выдерживает всего этого.

— Ты понимаешь, он натравил на нас всех в городе, абсолютно всех: пожарников, санэпидстанцию, налоговую. Мы все просто с ума сходим. У нас крыша у всех уже едет. Понимаешь? У нас до воздуха уже докапываются. Мы только три месяца назад все эти проверки пережили, и вот сейчас опять.

Нет, этого не может быть. Не может. Все же было хорошо всегда.

— Только теперь до нас не то что докопались, нас хоронят, понимаешь, хоронят. Я без преувеличения говорю, они до воздуха докопались. То у них двери не такие, то у них краски не так хранятся, тут девочки на ресепшене недостаточно милые и улыбчивые. Вот просто лишь бы до махаться, понимаешь?

— Что он сделал? Слушай, а ты уверена, что это он, а не кто-то из конкурентов? Вдруг просто так совпало.

Не хочу верить, что Игорь опустился до подобного не хочу и не могу, но я понимаю, что всего лишь обманываю себя и подруга явно не надумала ничего. Она бы точно не стала бы сыпать обвинениями, не будь уверена, наверняка. Как-то гадко от этого осознавания на душе становится. Неужели он настолько мелочный человек?

— Уверена. Пожарники вообще на прощание сказали, что это привет от Игоря, и, если все не будет, так как он хочет, проблем станет еще больше, и они наверняка нас закроют. Пока это первая волна предупреждения, а дальше все зависит от тебя.

Когда до меня начинает доходить смысл сказанных слов, я понимаю, что лучше бы я всего этого не слышала.

— Он сошел с ума, Лиль, он просто чокнутый, не смей под него прогибаться, слышишь, не смей. От такого психа бежать надо, сверкая пятками, роняет тапки, не знаю, как там еще говорят? Это уже слишком. Он настолько сильно хочет тебя удержать. Хочет показать свою власть, что опустился до вот таких низких поступков.