— Жди меня в кабинете, — это единственное, что сказал брат Черону, прежде чем взять меня за руку и повести за собой в дом.

***

— Ты еще не рассказал Черону о том, что я вернулась? – спросила об очевидном, когда Лоренс завел меня в гостиную и, обернувшись, вновь окинул взглядом.

Мне было тяжело отойти после этой встречи. Она хорошо так ударила по мне.

— Сейчас расскажу, — ответил Лоренс, осматривая даже мою шею, руки, ладони. Словно проверяя нет ли на мне даже малейших царапин. – Но перед этим я хочу узнать все, что сегодня произошло.

Я умостилась на диване и в малейших подробностях рассказала все брату. Не собиралась от него что-либо скрывать.

— Харис хочет, чтобы ты была его омегой? – Лоренс закрыл глаза и потер веки кончиками пальцев. Создавалось ощущение, что брат уже был на грани всего, чего только можно и с трудом держал самоконтроль.

— Да, и он сегодня прислал мне сообщение, — я передала Лоренсу телефон. – Естественно, я никуда не поеду и уж тем более, никаких подарков от него мне не нужно.

Лоренс прочитал сообщение и мне показалось, что у него глаз дернулся.

— Я хотела у тебя спросить о том, что теперь будет, — я немного наклонилась вперед. – Каковы последствия того, что Харис вошел на территорию Олсенов?

— Ты знаешь правила, — мрачно ответил брат, а я шумно выдохнула. Правила я знала и нервная дрожь пробивала тело от мысли, что теперь должно последовать.

— Я прошу тебя никаким образом не реагировать на то, что сделал Харис, — произнесла, смотря брату в глаза. – Мне кажется, что не просто так он поступил подобным образом. У меня есть подозрения, что за его поступком скрывается еще что-то. Возможно, Харис как раз и хочет войны. Ведь, может быть, сейчас мы ее проиграем и тогда черта между городами будет разрушена.

Я не просто так говорила об этом. У меня и правда было такое ощущение. И в тот же момент, мне казалось, что я что-то не так поняла.

Но во всяком случае, любое действие с нашей стороны может вызвать ошибку.

Лучше игнорировать Хариса, ведь, пока наш город целостен, мы процветаем и ни в чем не нуждаемся.

***

Лоренс ушел разговаривать с Чероном, а я упала на диван и для фона включила телевизор.

Наверное, везения во мне было ровно ноль, так как по новостям, как раз шел репортаж про Шейлу.

— Непревзойденная, великолепная, но, самое главное, милосердная и до глубины души добрая омега Шейла Харис, — с широкой улыбкой на губах говорил ведущий.

Ладонь дернулась и я уже даже потянулась за пультом, чтобы переключить, но, в итоге, решила посмотреть. Стало интересно, что же такое сделала эта стерва, что ее чуть ли не ангелом описывали.

А, как услышала, еле сдержалась, чтобы не рассмеяться на весь дом.

Оказывается, совсем недавно был какой-то благотворительный вечер и у некой знатной и знаменитой дамы, прямо при репортерах порвалась бретелька на платье. Шейла первая поспешила ей помочь. Она сняла с себя шаль и набросила ее на плечи этой женщины.

На этом все.

Но, наверное, Шейла умела быть харизматичной, ведь даже такая обыденная мелочь заставляла восхищаться ею. А я, смотря на ролик, в котором Шейла с ангельским видом снимала с себя шаль, вспоминала о том, как она безумно улыбалась, пока вонзала в меня нож.

Дальше ведущий рассказывал про платье, которое выбрала Шейла для этого мероприятия и я впервые поняла, насколько она публичная личность. Ее наряды обсуждаются и даже малейшие поступки обговариваются.

И у меня возникла мысль, что это не просто так. Скорее всего, Вонг сама стремилась к такой публичности. Например, еще десять лет назад Шейла вела блоги и заключала контракты хотя бы с небольшими рекламными компаниями. Ее внешность подобное позволяла. Но не больше.

Со временем мне стало казаться, что Шейле тесно в нашем городе. Она жаждала больших масштабов. Популярности. Целого мира.

Естественно, это были лишь мои предположения. Анализ Шейлы, как личности, но сейчас, залезая в сеть и читая про нее, я убеждалась в том, что была права.

Так эта сука действительно жаждала популярности и восхищения. Что ж, будучи женой Хариса и, пользуясь его благами, она добилась всего чего хотела.

— А ведь Вонг не солгала, — произнесла, переворачиваясь на живот и подпирая голову кулаком. – Она и правда после моей смерти стала жить лучше.