Наверное, в нем имелись какие-то мощные нейтрализаторы, которые скрывали энергетику запахов.

И вот сейчас, когда запах баллончика почти исчез, я вдохнула настоящий запах Тайлера.

Как и он мой.

Мы учуяли друг друга. Метка истинности начала проявляться, а мне кричать от этого хотелось. Или, лучше, руку себе отрубить.

— Черт… — вновь рвано слетело с моих губ и я сорвавшись с места, изо всех сил побежала прочь. Затаив дыхание. Понимая, что лучше задохнусь от недостатка кислорода, чем опять подтвержу истинность с Харисом.

Но я даже и двух метров пробежать не успела, как его ладонь оказалась на моей талии.

— Отпусти, — рука, в которой я держала баллончик, дрогнула и я брызнула им в лицо Хариса. Даже сильнее, чем тому альфе, но, в отличие от него, создавалось ощущение, что Тайлеру вообще не больно. Он даже не отреагировал на перцовый баллончик. — Я лучше сдохну, чем вновь стану твоей истинной.

Один рывок и Тайлер прижал меня к себе, а у меня сердце оборвалось. Вообще разлетелось на части, ведь понимание того, что в любой момент могла появиться метка не просто терзало. Оно уничтожало. Какого черта творил Харис?

— Отвали от меня, — судорожный выдох. — Не прикасайся! Ты что, не понимаешь, что истинность снова проявится? — сорвалась на крик, гнев нещадно бурлил в груди и я совершенно не понимала действий Тайлера.

Кажется, он что-то сказал. Возможно, опять мое имя. Я не поняла да и слышать его слов не желала. Какие к чертям разговоры, когда метка вот-вот проявится?

Сердце грозилось пробить грудную клетку.

Я не позволю этому чертовому клейму вновь изуродовать мою руку.

Я резко дернулась, после чего присела. Ткань платья была очень гладкой и дала мне возможность ускользнуть из хватки альфы. Правда, из-за этого чуть не осталась без одежды, так как платье подскочило вверх, оголяя бедра.

Судорожный выдох.

Получилось.

Сама не веря в это, я быстро рванула прочь.

Сердце билось гулко и быстро. На разрыв всех эмоций и неуправляемого, судорожного дыхания. Перепрыгнув через бетонную плиту, лежащую поперек дороги, я чуть не потеряла равновесие и не упала на асфальт. Но до смерти боясь даже малейшей заминки, выровнялась преодолевая все законы физики и земного притяжения, после чего изо всех возможных сил побежала дальше.

Лишь раз я обернулась и за это чуть не поплатилась тем, что запуталась в собственных ногах.

Но все же в мраке наступившего вчера я увидела Тайлера.

Перцовый баллончик действительно был мощным. Например, тот альфа, который меня притащил сюда, до сих пор лежал на бетоне. Корчился, кричал, хватался ладонями за лицо. Его будто бы ломало на части и явно тут без помощи скорой не обойтись.

Харис же все еще стоял на ногах. Сразу мне даже показалось, что баллончик на него вовсе не подействовал, но спустя мгновение до меня дошло, что это явно было не так. На лице Тайлера выступили черные, жуткие вены и глаза поблекли.

Спустя еще секунду, я поняла, что он, абсолютно точно ничего не видит. И я бы могла вздохнуть с облегчением. Я уже даже собралась это сделать, как увидела, что Харис начал принюхиваться.

И меня ужаснуло то, как он это делал. Жадно. Будто с одержимостью. Как зверь, который обезумевши собирался найти свою добычу. Альфа резко повернул голову в одну сторону. Затем в другую. Каждый раз делая эти жадные, рванные вдохи.

Это он меня пытался учуять?

Зачем?!

Я побежала дальше. Еще быстрее, чем раньше. Стиснув зубы, попыталась успокоиться, но, когда обернулась и увидела, что Харис рванул за мной, все спокойствие тут же рухнуло.

Мне хотелось изо всех сил до срыва голоса закричать:

«Не беги за мной! Если окажемся рядом, метка истинности может проявиться»

Но, если я хоть что-то и понимала, так это то, что Тайлер сейчас абсолютно точно ничего не видел и выдавать свое местоположение криками я не собиралась.

Но, черт раздери, какого черта он вообще творил? Разве не понимал очевидных вещей?

Хотя… В голове щелкнуло и я осознала, что, наоборот, это я не понимала очевидную вещь – Харис меня убить хочет. Я же для него проблема, которой не стало десять лет назад, а тут я опять появилась.

— Черт, — сорвалось с моих губ тихое, судорожное ругательство.