Качнув головой, я попыталась настроиться на деловой разговор. Села за стол и, держа осанку ровной, сделала глубокий вдох. Не успокоилась. Даже ладони немного подрагивали. Да что со мной такое?

Тайлер подошел ближе и я подумала, что он тоже сядет за стол, но вместо этого Харис присел на корточки рядом со мной и взял мои ладони в свои. От этого сердце, словно по щелчку, забилось в бешенном ритме и я, вздрогнув, попыталась убрать ладони. Вот только, Тайлер не дал этого сделать.

— Тише. Я не сделаю тебе ничего плохого, — Харис провел большим пальцем по моему запястью. Еле ощутимое прикосновение, но даже его хватило, чтобы кожа вспыхнула. Ее вовсе закололо и по телу прошел озноб.

— И не нужно. Я уже достаточно от тебя натерпелась, — я прикусила губу. Достаточно сильно, чтобы ощутить острую вспышку боли, но даже она не отрезвила. Да и сердце стало биться еще быстрее.

Затаив дыхание, я неотрывно смотрела на наши ладони. На то, как Тайлер держал их и гладил. Этим против моей воли доводил до трепета. Мне совершенно не хотелось думать о том, что мои ладони больше не дрожали. Наоборот, я чувствовала себя куда лучше, чем за все последние дни.

— Я отказалась от тебя, — произнесла тихо, но своих ладоней почему-то все так же не убирала.

— Ты не можешь этого сделать, — поднимая мою ладонь, Харис губами прикоснулся к пальцам. – Точно так же, как этого не могу сделать я. Но я и не хочу. У меня уже давно другие желания.

Я разомкнула губы, но ничего сказать так и не смогла. Сильно зажмурилась. Прикусила кончик языка и лишь после этого спросила:

— Опять скажешь о том, что у истинных нет другого выбора, кроме, как быть вместе?

— Речь не про отсутствие выбора, — жесткие губы альфы опять коснулись моей ладони и уже сейчас мне казалось, что я сойду с ума даже от такого поцелуя. Вот почему я не могла более спокойно реагировать на него? Тем более, между нами, в плане близости было уже столько всего, что хотя бы к поцелую можно было бы отнестись более холодно. Но, нет, меня будто в печку посадили.

Но все равно я ждала продолжения слов альфы, а, не получив их, вспыхнула. Харис одна сплошная неопределенность, а это мучило сильнее, чем вообще что-либо другое. И, все-таки вырвав одну ладонь, я пальцами сжала ткань его рубашки. Сильно. Так, что ладонь заныла.

— Тогда, что? – спросила, стиснув зубы. – Я тебя вообще не понимаю. Ты ничего не объясняешь. Толком ничего не говоришь, а я от этого уже устала. Поверь, Харис. Куда сильнее, чем ты вообще можешь себе представить.

Вырвав из его рук и вторую ладонь, я уже хотела подняться на ноги, чтобы немедленно отстраниться, но, совершить желаемое не успела. Тайлер положил ладони на бедра, усадил меня обратно на стул.

— Разве в своих намерениях я не был честен с тобой? – спросил он, пальцами поддевая мой подбородок. Заставляя посмотреть ему в глаза. – Я всегда прямо говорил, чего хочу. Тебя своей женой. Нашего ребенка рожденного в официальном браке. Жизни вместе. И ради этого я был готов на все.

Вторую ладонь Харис опустил ниже. Положил ее мне на коленку. На самом деле в этом ничего такого не было. Конечно, даже такое прикосновение являлось за гранью приличия, но грань оно не переходило. Вот только, я все равно ощутила себя так, словно меня кипятком обожгло.

— Но ты любишь надумывать, — Харис большим пальцем провел по моей скуле. – Ты ведь не верила мне. Никогда. И до сих пор ничего не изменилось.

Почему-то по коже скользнуло что-то царапающее и, смотря в глаза Хариса, я испытала вспышки боли. Слишком сильные, чтобы я считала, что они надуманные.

— У меня не было повода, чтобы доверять тебе, — мне захотелось отвести взгляд. Почему-то мои слова прозвучали, как оправдание, хотя я пыталась привести их, как довод.

— Я заметил. Даже несмотря на то, что я дал понять, что для меня ты единственная женщина, ты нашла повод считать, что это не так.

В груди кольнуло. Резко. Глубоко. Так, что сердце несколько раз оборвало биение. Я вспомнила о том, почему не решалась считать Хариса лишь своим – Шейла. Ее слова и то, что мне сказал сам Тайлер.

— Как я должна была считать себя для тебя единственной, если ты неоднократно давал понять, что Шейла так сильно дорога для тебя? – этот вопрос я задала куда громче, чем следовало. Наверное, я до сих пор ревновала. Это происходило несмотря ни на что и вопреки всему, а все по той причине, что Харис для меня являлся тем самым углем, из-за которого я вспыхивала, как сухая солома.