– Вик, – начала она, – я не желаю тебе зла. Но я вижу, как ты общаешься с Владиславом Сергеевичем, и должна тебя предупредить: будь осторожна.

Я растерянно посмотрела на неё, чувствуя, как сердце учащенно забилось.

– Алиса Владимировна, я не совсем понимаю...

– Понимаешь, – перебила она. – Он бабник. Сердцеед. Умеет красиво говорить, ухаживать, заботиться. Он точно знает как девушке, которую ему приспичило трахнуть, запудрить мозги, а потом делать с ней всё, что захочет, где захочет и когда. Захочет в его кабинете на столе, значит так и будет. Захочет в машине или в джакузи…

Я бросила на нее хмурый взгляд.

В джакузи?

Вот чёрт!

– Но всё это продлится до тех пор, пока ты ему не надоешь, – словно не заметив моей реакции, продолжила она. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Со мной это уже случилось.

Ее слова звучали с нотками горечи и обиды. И тут меня медленно накрыл шок.

Передо мной сейчас сидела не привычная дерзкая львица, а несчастная женщина с разбитым сердцем.

– Он был со мной, Вик, – продолжила она, опустив взгляд. – Говорил те же слова, что, возможно, говорит тебе. Что я ему нужна, что он с ума по мне сходит, что никогда не отпустит, а я верила. А потом он просто сказал, что между нами всё кончено. Я надоела ему, и он спокойно переключился на другую.

Я нервно сглотнула. Именно так он мне всё и говорил!

Я сидела, хлопала ресницами и не знала, что сказать.

Я не то что в шоке, я в ужасе!

Она во многом попала в точку!

Алиса подняла глаза, ее взгляд был тяжелым, но в нем не было злости, только боль.

Много душевной боли.

– Ты думаешь, он будет другим с тобой? Нет, Вик, не будет. Не будь наивной дурочкой. Он крутит романы ещё с двумя девушками из других отделов, – продолжила она. – Думает, что мы друг о друге не знаем. Но мы знаем. Каждая из нас хотела, чтобы он был только с ней, но ему плевать. Ему важна только свобода и удовлетворение его потребностей. Уверена, что в Питере у него еще десяток любовниц найдется, с которыми он приятно проведет время, а потом вернется как ни в чем не бывало.

Я молчала, ошеломленная ее словами.

Боже, в какую грязь он меня затянул!

Как меня вообще угораздило в это вляпаться?

– Я говорю это не для того, чтобы тебя унизить или обвинить, – добавила она. – Просто подумай, Вик. Нужно ли тебе это? Хочешь ли быть еще одной галочкой в его списке побед? – она выдержала паузу, а потом спросила: – Знаешь о чем я жалею?

– О чем? – хрипло спросила я.

– О том, что меня никто не предупредил, что так будет. Я бы не стала с ним связываться, чтобы потом так не страдать.

Её голос прозвучал искренне, и от этого каждое слово оседало какой-то тяжестью в груди. Я кивнула, но ничего больше не смогла сказать. Образовавшийся ком в горле не позволил вымолвить и слова.

Всё это очень неприятно осознавать.

– Ладно, – она со вздохом выпрямилась и снова надела привычную маску начальницы. – Пусть это останется между нами, хорошо? Мне не нужны слухи.

– Конечно, – кивнула я. – Я никому не скажу.

– Хорошо, что мы друг друга поняли, – натянуто улыбнулась она. – Спасибо за работу, Вик. Можешь идти.

Я вышла из кабинета, но слова Алисы продолжали звучать у меня в голове. Боль, сомнения, настойчивое «подумай».

Но что, если она ошибается? Или… нет?

Рабочий день прошел спокойно и продуктивно. Я всё больше вникала в задачи и почувствовала себя частью команды. Коллеги охотно помогали, и я начала понимать, как устроена наша работа изнутри. Алиса Владимировна оставалась сдержанной, но лояльной, что удивляло и немного успокаивало.

Завтра мне предстояла первая экскурсия по торговым точкам, чтобы изучить, как наша продукция представлена на рынке. Это была возможность лучше понять клиентов и подготовить предложения.

Всё было хорошо, кроме одного но.

За весь день я не получила ни одного сообщения от Влада. Ни вчера вечером, ни сегодня он так и не написал. Эта тишина оставляла странное чувство пустоты, как будто подтверждала слова Алисы.

На работе я старалась не отвлекаться на посторонние мысли и с головой погружалась в работу, но когда вернулась домой, меня встретила звенящая тишина. Раньше она казалась мне уютной, но сегодня давила, будто заполняя пространство вместе с моими мыслями.

Скинув туфли, я прошла на кухню и машинально достала из холодильника продукты для простого ужина.

Пока резала овощи, в голове звучал голос Алисы: «Он бабник. Сердцеед. Ты думаешь, он будет другим с тобой?» Ее слова не отпускали, крутились в сознании, мешая сосредоточиться даже на самых обычных действиях.

А если она права? Что если я и правда стала одной из?