А сейчас стою перед зеркалом в одном белье, встречаюсь в отражении со взглядом Кира. И не понимаю, зачем вообще ввязалась. Ребёнка можно и без брака растить. А штамп ничего не решит, на самом деле.

Фирма у Кирилла уже есть, без условий. Мы живем вместе, притираемся. Ездим на выходные загород. И после того, как у меня на пальце появилось кольцо, ничего не изменилось.

— Вельская, — ну, кроме обращения Кира ко мне. — Так подходит тебя ласково называть? Вельская… Мне очень нравится. А тебе?

— Кир…

— Ну что не так? Ты ведь сама согласилась. Выбирала платье, которое мне не показала. А теперь что случилось?

— Ничего. Просто… Я не знаю. Тебя не пугает, что всё так быстро? Мы даже год не встречаемся. А уже свадьба, ребёнок и…

— По меркам нашей семьи, мы очень долго тянули со свадьбой. Целых полгода, даже больше. Лиз, если ты не хочешь — можем всё отменить. Просто посидеть, отпраздновать беременность.

— А смысл? Штамп в паспорте уже поставили, — ещё вчера расписались, чтобы не гонять по городу. А после отрепетировали первую брачную ночь. Настолько хорошо, что белый лифчик не скрывает засосы на груди. — Так что…

— Можем развестись.

Разворачиваюсь к Кириллу, хватаясь пальцами за воротник пиджака. Смотрю внимательно, пытаюсь понять — шутит или нет? Тогда зачем вообще было это всё устраивать?

— Лиз, мне нравится твоя новая фамилия, что ты даже согласно закону моя. Но если ты чувствуешь себя лучше вне брака — ладно, переживу. Попробуем через год. Или нет. Только прекращай нервничать, тебе нельзя.

— Пару дней тебя это не заботило.

Потому что сюрприз — я снова забирала младшее поколение Вельских из участка. Настолько хорошо отметили свой мальчишник, что мой девичник с Марго и Никой накрылся медным тазом.

Все тот же знакомый паренёк-сержант предлагал подержать их подольше. Может, стоило согласиться? И тогда никаких мучений со свадьбой и выбором…

Я пообещала Киру, что в третий раз за ним приезжать не буду. Хотя мы оба знаем, что с ним я учусь делать первые шаги. Идём на уступки, притираемся так, чтобы нам двоим было хорошо.

Мой муж — как же приятно это звучит — делает всё, чтобы меня защитить. Я больше не слышу даже упоминания Мари, несмотря на то, что часто укачиваю на руках сына Артёма.

Мари исчезла из нашей жизни со всеми проблемами. Больше никаких фотографий, слежки. И никто не нанимает деревенского трудягу, чтобы припугнуть меня похищением. Если бы продержали пару часов в каком-то погребе, то я могла бы сбежать от Кира.

Тупой план.

От Вельского невозможно уйти.

— Зато я последнюю неделю почти всё время дома.

Аргумент Кира такой слабый, что я смеюсь. Его «почти всё время» заключалось в том, что мужчина уезжает в офис на десять утра, а возвращается в семь.

— Да не собираюсь я с тобой разводиться. Ещё ничего не нажили вместе, чтобы отсудить. Я подожду немного.

— А потом родишь мне ещё одного ребёнка.

Закатываю глаза, потому что обойдётся. Посмотрим, как оба будем справляться с одним малышом. Вот будет он действительно работать по нормальному графику — тогда и поговорим.

Или нет.

С Вельским вообще говорить не получается. Когда он обхватывает ладонями моё лицо, жадно целует. Какие там мысли, лишь бы не разучиться дышать.

Мы падаем на кровать после долгой свадьбы. В голове ещё стучат биты музыки, ноги устали. Кир медленно стягивает с меня обувь и чулки, теряясь в подкладках пышной юбки.

— Самая красивая невеста, — сообщает так честно и открыто, что у меня бабочки трепещут в животе. — Люблю тебя, Вельская. Фиг тебе, а не развод. Поняла?

— Ну не знаю… А ты сможешь меня убедить?

Может.

Очень-очень хорошо.

Когда его пальцы гладят бедро, когда все мышцы сокращаются после оргазма — соглашаюсь с тем, что развод отложу ненадолго. В конце концов, генеральный директор крупной фирмы должен находить подход к недовольным клиентам.

Настолько, что через полтора года уговаривает меня на вторую дочь.

Спустя ещё год — я убеждаю, что нам точно нужен наследник. Чтобы Вельских в это мире было побольше. Пусть часть из нас хамы и наглецы, но такие обаятельные.

— Я люблю тебя, зай.

— Все ещё пытаешься найти для меня что-то ласкательное?

— Нет, мне нравится как ты ругаешься. А ласкательное у меня другое.

Обнимает, пробираясь пальцами под край свитера. Пока дети у дедушки, у нас есть немного времени на двоих. И Кир не бежит на работу с самого утра, а я глушу свой сарказм.

— Я люблю тебя, Вельская.

— Да, так лучше, Кир, — улыбаюсь широко-широко. Потому что, оказывается, «Кир» можно говорить только мне. — Я тебя тоже. Знаешь, я тут подумала, наверное, не будем разводиться.

— Спустя десять лет брака? Долго же до тебя доходило.