— И как ты долго с ним встречаешься? — строгий голос, злой. Не на повышенных тонах, но на грани. — Отвечай, Лиз.

— Давно. Недавно. Вчера. Какая разница?

— Мне знать не надо?!

— Ну, я не знала, когда ты жену себе брал.

— Лиза! Не шути мне тут этим. Я в курсе должен быть. Вчера звонил, почему не сказала?

Вчера? Вчера, блядь? И как часто она с бывшими клиентами говорит?

Я прогоняю в памяти всё, что мне говорила Лиза вчера. О звонках точно не упоминала. А до этого? Тоже созванивались? И как часто? Ревностью жутко кроет.

Понимать начинаю, почему и дед, и отец бегом тащили под венец девушек. Так больше шансов, что не уведут. Потому что бить депутата — последнее дело, завтра проверки повалят, подкинут что-то. Но ради Лизы не страшно, если ей самой оно надо.

Не понимаю, вообще нихера не понимаю. Такой ступор был только когда впервые смету увидел, не понимал что к чему. И вот теперь с Лизой. Потому что с ней ещё сложнее разобраться, чем с чертежами.

Не выглядела она как та, кто отказалась от лёгких денег. Не вздрагивала от звонков, не спешила куда-то. Даже изначально, когда фальшивой невестой представлял — жаловалась на график, упрекала, но не срывалась с места просто так. Блин, я бы решил, что тут что-то не чисто, не похожа она на классическую девочку по вызову.

Но Лиза сама всё подтвердила, не раз. Сильнее только запутывала меня.

— Не надо, — уклоняется от руки Виктора, хмурится. — Ты знал, что я тут буду?

— Знал. Решил, что пора этот фарс заканчивать уже. Ты ведь взрослая девка уже, а так себя ведёшь. Лиз, я не шарю, что с тобой происходит, но надо взрослеть. И поговорить нормально.

— Я тебе всё сказала, когда ты свою мымру замуж взял. Прости, что не подстроилась под твою новую жизнь.

А в голосе такая обида, что мне дурно становится. Нехорошо подслушивать, надо выйти и всё по местам расставить. Чтобы к моей Лизе не лез и сваливал.

Но стою истуканом. Не думал, что может так под дых ударить от мысли, что девушка что-то чувствует к этому хрычу. Может, в ней ревность сыграла, что на другой женился, а я под руку попал?

Херня, сразу отметаю.

— Лиз, ну хватит тебе дуться, в жизни так бывает.

— Я всё могу понять. А измену — нет, ты уж прости. Так бывает.

— Лиза!

— Лиз, — зову её, потому что хрен там позволю кому-то повышать голос на свою девушку. — Проблемы?

— Нет, Кир, всё хорошо.

Она заметно расслабляется, заметив меня. Опускает плечи, прекращает заламывать пальцы. Улыбается и делает шаг, но замирает. Вижу, какие мысли мечутся у неё в голове.

Да, Лиза говорила, что первый шаг делать не будет. Я не гордый, сам тяну её к себе. Обнимаю за талию, с вызовом смотрю на Виктора. Ну, что он теперь скажет? Дальше будет продолжать гнуть свою линию, расскажет мне о прошлом девушки или смолчит?

— Нас уже заждались в ресторане. Пойдём?

— Нет, подожди, я поговорить хотела…

— Пойдём, — тяну её, потому что точно не готов сейчас слушать обо всём. Может когда-то никогда. — Давай, Лиз.

— Грабли убрал! — Виктор хмурится. — Она тебе сказала, что никуда не пойдёт.

— Вы ещё кулаками помашите. Тебе может не нравится мой выбор, — явно передразнивает, но говорит серьёзно. И прижимается, ко мне ближе, успокаивая. — И мне плавать. Не потому, что ты не слушал меня. Просто я с Киром, всё. Вы можете хоть ненавидеть друг друга, пожалуйста. Но я сейчас вас правильно представлю друг другу, вы пожмёте руки и сделает вид, что подружились.

— Лиза!

— Всё, я сказала. Это Кирилл, мой парень. Кир, это Самойлов Виктор Леонидович, мой папа. Теперь пожмите руки.

Под давлением жму, что-то говорю. Но в мысля бардак конкретный, ничего не соображаю. Обтекаю, пока в висках бьется «отец». Мелодичным голоском Лизы, чтобы мне легче не было.

Девушка выпроваживает отца — отца, охренеть! — и разворачивается ко мне. Мягко сжимает ладони, откидывается на деревянные перила. Внимательно смотрит, но молчит.

— Я пыталась сказать, но ты вечно перебиваешь.

— Вот теперь — слушаю. Что за…

— Это мой отец. Ты был прав, когда сказал, что видел меня с папиком. Ну, в плане, с папой. Ты меня выбесил тогда, а деньги были нужны. Так что…

— Отец. Ты мне сейчас хочешь сказать, что конкретно тот случай был ошибкой? Или вообще не работала в эскорте?

— Вообще? — спрашивает неуверенно, опуская взгляд. А потом вскидывается в привычном жесте самозащиты. — Прости, Кир, разбиваю твой розовый мир, что исправил потерянную девушку, вернул её к жизни и всё такое.

— Лиз, меня другое волнует.

— Это что-то меняет? То, что я не была девушкой по вызову — меняет твоё отношение ко мне?