— Проклявшая его женщина сказала, что хворь исчезнет, если какая-то девушка полюбит его, видя какой он. Какой он без маски. Видя его внешность, — и от этих слов по коже пробежал мороз, — вижу, вы удивлены. Он разве не показывал вам лицо?

— Нет, — тихо сказала, — Кай не хочет показаться ни при каких условиях.

— Что же. Может, именно вы, милое дитя, его спасение. Но скажу сразу, эта болезнь ужасна. Хорошо подумайте, прежде чем смотреть, — предостерег лекарь.

— Я не собираюсь! — сорвалась с места ты, — я…я…

— Тише, тише, я ведь не принуждаю вас. Просто говорю как есть. Медицина тут бессильна. Не верю в магию, но как же хочется, чтобы у молодого господина был шанс на спасение, но вы я вижу не любите его. И едва ли сможете.

— Извините, я пойду. Простите, — робко сказала ты, не зная куда сейчас себя деть.

— Это вы простите, если озадачил вас, графиня, — добавил Джек, но ты его уже не слышала, отступая назад. А после разговора, убежала в дом не оборачиваясь, и закрывшись в одной из комнат, начала думать. Думать о нем. Этот человек действительно очень добрый, но так несправедливо наказан не за свой грех.

— Что же мне делать с этой информацией? — шептала, тяжело дыша, — его спасет любовь? Так банально. Но я не смогу. Ничего не чувствую, — ворчала, а внутри бурлили сильные необъяснимые эмоции.

26

Находясь в доме своей тети, ты то и дело не могла отделаться от мыслей о графе. Именно благодаря его старанию, твой единственный, дорогой человек все ещё в порядке. Вызвать доктора и оплатить все расходы было очень благородно с его стороны, и это не смотря на то, что тогда ты была ему никем. Размышляла об этом слоняясь будто тень в саду, и не знала куда себя деть.

— Он по истине очень добрый, — ворчала себе под нос, качаясь на качелях, что висели на старой яблоне, — зачем он это сделал? Я теперь чувствую себя должной.

— Анна! — окликнула тебя тётя, — от чего так загрустила?

— Завтра пора возвращаться, — томно ответила ей.

— Так сильно не хочешь к нему?

— Не в этом дело. Его светлость…он… — замялась, не сумев сформулировать мысль.

— Ох, да! Совсем забыла! Я обязана его отблагодарить! Что он любит? — суетливо завопила тётя.

— Ну, я не знаю. Наверное книги, лошадей, — ответила ты, опуская голову.

— Лошади… лошади… идея! У меня есть чудеснейший гобелен. Там изображено стадо диких лошадей. Новый, нигде ещё не висел!

— Ему понравится. Наверное.

— Ну что с тобой, дитя? От чего ты так сейчас тоскуешь? Мне больно на тебя смотреть, — видя твою расстеряность спросила тетушка.

— Все нормально, — отмахнулась, и отвернулась в другую сторону.

— Джек рассказал мне, что ты не знала о проклятии своего мужа.

— Я знала. Но, не о том как его можно снять.

— Мне кажется это не выдумка. Но любовь? С его то внешностью. Слишком жестоко. Такой добрый человек, но едва ли его кто-то сможет искренне полюбить. Как не справедливо. И как не справедливо тебе, такому прекрасному цветку быть его женой. Будет ли счастье от этого брака? — размышляла в слух женщина.

— Все хорошо, тетя. Счастье? Не знаю, но пока что покой и достаток, это все что у меня есть. И это не худший исход, — вздохнула, склонив голову, — я пойду соберу вещи. Завтра рано вставать.

— Да, моя девочка, — добавила тетушка, — идём, я помогу. И найду гобелен для его светлости.

Следующим днём, прямо с рассветом у ворот уже стояла повозка, из графского дома. Прощание с тетей было слезным, и все таки ты вернулась в свой дом, к мужу. Войдя в особняк, никого не обнаружила, даже дворецкого, от этого сама решила тащить вещи в свои покои. Уже на лестнице тебе на встречу вышел управляющий.

— О бог мой!!! — вскрикнул он, — что вы делаете?! Сама, этот тяжёлый сундук!? Зачем? Надо было позвать кого-нибудь.

— Все хорошо. Мне не трудно.

— Что за глупости вы сейчас несёте?! Молодым дамам, вроде вас, нельзя носить тяжести. Вам ведь еще предстоит родить ребенка!!

— Что, просите?! — удивилась ты услышанному, и нахмурив брови остановилась.

— Ну как же? Его светлости нужен сын, — ворчал старик, пытаясь взять из твоих рук вещи, — и если он пожелает то…

— Управляющий! — внезапно произнес Кай, появившийся, словно из ниоткуда, и подняв глаза, ты увидела его сверху, на лестнице, — не несите чушь, при графине. Не видите, ей это не нравится.

— Да, ваша светлость. Прошу меня извинить. Старая моя глупая голова.

— Отнесите вещи ее светлости в покои, — строго сказал граф, — ей нужно отдохнуть после дороги.

— Нет, я ни капельки не устала. Здравствуйте, — робко произнесла ты, слегка поклонившись мужу.

— Вот как? Путь ведь не близкий.

— Все в порядке. Ваша светлость, мне необходимо с вами поговорить. Уделите минуту?