Нехватка кислорода в лёгких становится невыносимой, когда Шакуров сокращает оставшееся между нами расстояние и одним движением подхватывает меня, усаживая на столешницу.

Вздрогнув, резко втягиваю воздух, чувствуя, как в кожу впиваются тысячи острых игл.

Кончики пальцев ног поджимаются, тело наполняется странным болезненным теплом, словно по венам пустили жидкий огонь.

-- Лера, - произносит, зарываясь пальцами в мои волосы.

Ошеломлённо глядя в его глаза, вспыхиваю факелом.

И сколько бы я мысленно не твердила сейчас себе что это неправильно, что он не имеет никакого права вот так ко мне прикасаться, но на то, чтобы оттолкнуть не находится сил.

Айдар шумно выдыхает и в следующее мгновение его горячие губы касаются моих.

Это можно сравнить со взрывом. Внутренним. Когда тебя разносит вдребезги. Буквально расщепляет на атомы. И вернуть себя в прежнее состояние уже вряд ли получится.

Меня топит в водовороте неизведанных чувств.

В голове громким ором звучит сигнальная сирена, в целях самосохранения требуя остановить происходящее.

Но я слишком слаба перед чувствами, рабой которых была не один год.

Я только разок…

Один единственный раз позволю себе слабость… быть в его руках… чувствовать ласку любимого мужчины… чтобы узнать каково это…

И если цена тому слёзы и боль, то мне не привыкать.

Скользнув ладонями выше, цепляюсь за плечи и вжимаюсь грудью в его тело.

Давление на мой затылок усиливается и поцелуй перестаёт быть осторожным. Шакуров толкается языком в мой рот, беспрепятственно хозяйничая в нём.

Это так порочно и так… невыносимо сладко.

Внизу живота тянет и пульсирует.

Айдар целует глубоко, напористо. Напрочь лишая меня кислорода.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

Мне хорошо. Даже очень. Но здравый смысл не позволяет забыться полностью. Я отдаю себе отчёт что такое сближение с Шакуровым вывернет мою неискушённую душу наизнанку. И неизбежно перекромсает на мельчайшие частички разочарования.

-- Лера, - снова повторяет моё имя, обхватив ладонями мои ягодицы резко притягивает к себе, вжимая промежностью в пах.

Грудь сдавливает от абсолютно нового окрыляющего чувства.

Адреналин вперемешку с возбуждением бурным потоком циркулирует в крови.

Боже мой…

Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.

Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.

-- Прости меня, - говорит, опуская взгляд на мои губы.

Чувствую ощутимый укол между рёбер.

Ох, мамочки…

У меня во рту пересыхает.

Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.

Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.

-- Теперь всё будет иначе. – произносит уверенно. – Лера, я был не прав. Во многом.

Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.

-- Чёрт! Как же сложно! – бросает нервно.

Потом возвращается обратно.

-- Нам нужно поговорить. Обо всём.

Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.

А это в принципе невозможно.

Киборгу не свойственны подобные слабости.

-- Ты моя! – подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. – Слышишь? Моя! И всегда была моей!

Онемевший язык не шевелится.

Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.

На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.

Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.

-- Уложи сына и вернись. – замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.

Не обернувшись, продолжаю идти.

Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.

Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.

Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.

Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.

В груди отчего-то печь начинает.

Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.

Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.