К моей радости, мама касается своей любимой темы – внука. И её не остановить. Она с воодушевлением говорит о том, что нужно купить для Матвея кроватку и ещё много чего. Слушаю её, согласно кивая.

Если моё возвращение и напрягает их, то ребёнку они искренне рады.

Допиваю чай и пожелав родителям спокойной ночи иду в ванную. Принимаю душ, надеваю пижаму и прячусь от всего мира в своей комнате.

Присев на край кровати, беру с тумбы телефон и активировав экран задерживаю дыхание.

Смартфон светится неотвеченными звонками: четыре от Айдара и два от Леона.

Запоздало думаю о том, что нужно было не просто звук убрать, а совсем выключить мобильный.

Ни с кем из них я не хочу разговаривать…

Лера

Следующие два дня нахожусь будто в прострации. Моя жизнь слишком неожиданно изменилась и времени на то, чтобы морально подготовиться не было.

Поправляю на Матвее кепку и машу рукой, когда они с мамой уходят на прогулку.

Как только за ними закрывается дверь, выдыхаю так сильно, что невольно сутулюсь.

Причина этому внутреннее напряжение, которое я испытываю рядом с матерью. Звучит неправильно, странно, но, к сожалению, это так. Её постоянное «я же говорила» доходит до крайности.

Всего два дня в родительском доме, а я уже всерьёз задумываюсь о съёмном жилье.

На моей карте не так много денег, но на пару месяцев жизни без излишеств точно хватит. Тем более я собираюсь вернуться к работе, которой занималась до брака с Шакуровым.

В очередной раз внутри всё сжимается стоит мне подумать о нём.

Иду в ванную и нервно забрасываю грязное бельё в стиралку.

В голове на постоянном повторе крутится мысль о том, что было бы если бы в тот вечер в Греции я, уложив сына, вернулась к нему? О чём Айдар так сильно хотел со мной поговорить?

Хотел рассказать о своём прошлом?

Или о том, что я его истинная пара?

И самое главное, чего он хотел этим добиться?

Думал, что личное признание сможет для меня смягчить удар?

Если так, то это слишком самонадеянно с его стороны. Моя реакция была бы той же.

И коробит меня даже не сам факт того, что он отказался признавать меня своей парой, а то, что он вёл себя настолько лицемерно. Держал меня всё время рядом, а сам…

Удивительно, что он до сих пор не заявился сюда.

Впрочем, он и не звонит после того вечера, когда я не ответила на его звонки.

Трясу головой, прогоняя навязчивые мысли.

Плевать на Шакурова! Пусть катится ко всем чертям вместе со своими тайнами.

Лучше всего у меня получается не думать о нём, когда я чем-то занята. Поэтому берусь за тряпку и навожу в ванной практически идеальный порядок. Отдраиваю каждый уголок, вычищаю швы между плитками, пока они снова не становятся белоснежными.

В какой-то момент сдаюсь.

Опускаюсь на бортик ванной сильно зажмуриваюсь, но слёз сдержать это не помогает. Закусив губу, тихо плачу.

Айдар оборотень, выходит он с самой первой нашей встречи знал кем я ему прихожусь, но при этом начал встречаться с моей родной сестрой. Был с ней в отношениях, сделал ей ребёнка.

От постепенного осознания мерзости его поступков, хочется удавиться.

В моём понимании это высший уровень цинизма, подлости и жестокости.

И если Айдар правда думал, что сможет что-то исправить, то он идиот.

Никогда не прощу его, а тем более не забуду всё то, что он заставил меня чувствовать.

Как я могла влюбиться в чудовище?

Для себя объясняю это действием парности. Пусть и не в полной мере, но истинность действует и на человека тоже. И я обязательно найду способ избавиться от уродливой тяги, что уже не один год топит мою душу.

Вздрагиваю, когда в кармане джинсов вибрирует мобильный.

Почему-то уверенна в том, что этот звонок не от родителей, поэтому отвечать не спешу.

Встаю, бросаю взгляд в зеркало. Морщусь от увиденного. Выгляжу отвратительно.

Открываю холодную воду и несколько раз умываю лицо.

Телефон перестаёт подавать признаки жизни, но обрадоваться этому не успеваю, потому что вибрация возобновляется.

Промакиваю лицо полотенцем, бросаю его на стиралку и достаю из кармана смартфон.

Леон.

Что ему от меня нужно?

Раздумываю над тем стоит отвечать или нет.

Ощущение такое будто и он меня предал. Лёня ведь с самого начала знал всю правду и не рассказал мне. Сделал это во всеуслышание. Максимально жестоким способом.