Определённо, я не должен был этого говорить, но от одной мысли, что капитан или солдаты увидят леди неглиже, здравомыслие куда-то подевалось.

Она недоумённо моргнула.

— Несс?

— Ваш вид! Вас видят… Это непристойно! Да я просто не могу на это смотреть!

Я подавился словами, потому что леди безразлично пожала плечами, поставила на плот скорлупу какого-то крупного ореха, в которой, наверное, пить мне принесла. Я как последний дурак испугался, что Фаина развернётся и уйдёт.

Но леди присела над плетёной корзинкой у дальней стены, если так можно сказать о крошечном шалаше, выудила широкую плотную ленту. Нет! Не-ет!

— Не можете? Не смотрите.

И с этими словами она плотно, в несколько оборотов, завязала мне глаза. И буднично спросила:

— Несс, вы так и не ответили. Пить будете?

— Буду, — буркнул я, стараясь не выдать, насколько не по себе мне стало в повязке. Но не просить же убрать. Горнюк! Сам бы стащил, но я языком едва шевелю. Куда мне с повязками бороться?

Леди довольно хмыкнула, я почувствовал нежные пальчики под затылком. Хотел бы я сказать, что леди Фаина помогла мне приподняться. Нет же, горнюк! Я лежал абсолютно беспомощный. Она приподняла мне голову, поднесла к губам скорлупу. В рот потекла вода. Стараниями леди Леннистон жажда отступила.

Напившись, я какое-то время лежал тихо, собираясь с силами, и прислушивался к тому, как леди Леннистон деловито шуршит поблизости.

Я прежде никогда не болел, только если в самом раннем детстве, и теперь непривычная слабость просто выводила из себя — хотелось рычать, как дикий горнюк в старой выработке. И на поганку эту наорать хотелось — какого праха она ушла из города с дикарями и никого не предупредила?! Столько людей из-за нее на уши поднялись, волновались… а она тут в голом виде по Аурике рассекает!

— Вы довольны, леди?! — я все же не выдержал и выдал фразу самым язвительным тоном, на который был способен. — По вашей милости столько проблем!

— По моей? — судя по тону, леди Фаина тоже разозлилась и была не прочь поскандалить. И хорошо, сейчас я ей все выскажу.

— Именно! Вы даже не подумали о том, что ваши знакомые, не найдя вас в городе, будут волноваться! Если бы я не поднял на ноги всех и не выяснил про дикарей…

— Если бы вы не совали нос не в свои дела, я вообще спокойно наняла бы пароход еще две недели назад, — с ледяной надменностью прервала меня девушка. — И мне не пришлось бы арендовать у выдр плот взамен нормального судна.

Я недовольно взрыкнул, чувствуя, как злость поднимается волной. Полное идиотство ругаться вслепую, а то, что леди в чем-то самую малость права, выводило из себя окончательно.

— И нечего тут рычать, — припечатала ничуть не испугавшаяся девушка. — А если бы вы еще немного подумали, прежде чем скакать с саблей наголо, и еще немного поспрашивали в порту, то узнали бы, что я спокойно забрала свое оборудование со склада, оплатила аренду, закупила припасы и с помощью выдр погрузила все это на свой плот. Похоже это на похищение?! Вы сами себе придумали проблему, а я тут вообще ни при чем!

— Да что вы понимаете! — из-за дурацкой слабости даже рявкнуть как следует не получалось. — Вы женщина! Аурика опасное место даже для мужчин, куда вас вообще горнюки понесли?! Великие предки, нет ничего хуже бабы, которая лезет не в свое дело!

Я и сам понимал, что меня несет куда-то не туда, но остановиться не мог. Может, и правильно, потому что следующие десять минут мы с леди самозабвенно орали друг другу всякие гадости, причем каждый разорялся в свое удовольствие и не слышал собеседника.

Наконец мы оба выдохлись и стали способны немного думать. Стало так тихо, что я услышал, как за стенкой шалашика мерно плещется вода, раздается детское чирикание, потом где-то в отдалении мужской бас отчетливо выругался, и я узнал голос капитана. И меня едва не подбросило на циновке: я отчетливо и до конца вспомнил все, что случилось. То есть я вроде и раньше помнил, но не осознавал. Предки, корабль! Люди! Ведь это моя вина!

— Много… наших погибло?! — хрипло спросил я.

Темнота вдруг стала удушающей.

Судя по звукам, Фаи резко обернулась ко мне, секунду помолчала, потом подошла к моей циновке и опустилась рядом.

— Нет, никто не погиб. Выдры всех успели вытащить из воды, а от укусов мальков кутарамбы помогает сок местного растения. Так что все ваше войско отдыхает на плотах, такое же зеленое и перемазанное, — серьезно сказала она мне, поправляя одеяло и, кажется, мимолетно погладив так и лежащего на мне выдренка. Эту тварюшку даже наш скандал не напугал. Как дрых у меня на груди, так и продолжал. Я отчетливо чувствовал его теплую, мокрую тяжесть.

Я сам не ожидал, что облегчение будет настолько огромным, что почти вырубит меня. Почти — это потому, что я еще попытался что-то сказать, но не успел. Глаза, которые я упрямо таращил под повязкой, закрылись сами собой.