Я удивленно подняла брови, а потом чуть кривовато усмехнулась. Поймала себя на совершенно тупой и очень некрасивой мысли: это же дикари, пусть даже симпатичные, даже говорить толком не умеют, что они могут понимать в «настоящих» проблемах?.. Фу, блин, как, оказывается, эта дрянь крепко прописана в подкорке! Нашлась тоже самая умная тут. А еще считала себя не расисткой, тьфу. Нормально объясняй, и все тебя поймут, а если нет — значит, сама дура.

— Хочу уплыть вверх по реке на большой лодке, — я махнула рукой в направлении причалов. — Но мужчины на лодках не хотят брать меня с собой.

— Большой лодка вверх река нельзя, — очень серьезно ответила пожилая выдра. — Сильно шуметь, вода мешать, кутарамба делай маленький многа-многа, лодка пугать, она бить.

— Но ведь лодки плавают вверх по реке, — удивилась я, пытаясь сообразить, что за кутарамба такая грозная бдит в реке и бьет всех, кто слишком баламутит воду мажителями.

— День-ночь, день-ночь вперед маленький алый цветок цветет, — начала рассказывать Выдра. — Маленький алый цветет, кутарамба делает любовь и дети. Многа-многа-многа дети. Два раза по два рука день-ночь дети делать и охранять. Другое время большая лодка плыть спокойно, кутарамба сидеть дно и не бить.

Рука сама потянулась почесать в затылке. Что-то такое я краем уха слышала в порту — про цветение какой-то угенвеллии через пару дней и о том, что «Ласточка Читазарры» еще успеет проскочить в верховья.

Это получается, что во время цветения угенвеллии — маленького красного цветка — в реке выше по течению нерестится какая-то достаточно крупная кутарамба и фигачит любого, кто посмеет пугать ее мальков..

Нда… того не легче. Получается, я и без происков безбородого гнома не успела бы. Или успела? На «Ласточку» меня не взяли, а она проскочит…

— Красива камень нет съесть, — задумчиво сказала пожилая выдра, устраиваясь рядом со мной на краю плота.

Выдру звали Ивасика, и на свой маленький плотик, умело спрятанный в негустых вроде тростниках совсем недалеко от оживленной части порта, она пригласила меня с полчаса назад, чтобы «говорить дела».

— Большой белы мужчина сильно глупый или сильно хитрый. Хотеть за детский игрушка настоящий еда, или вещь, или земля. Тот племя, где мужчина многа и он главный, хотеть блестящий игрушка, мужчина не взрослеть никогда. Они отдать белы своя свобода и земля. И хотеть еще игрушка и еще. Народ Фаи другой путь. Взрослый женщина растить дети и решать, куда плыть плот по река и по жизнь.

То есть у моих новых знакомых матриархат. Занятно. Их мужчины не выглядели угнетенными, очень даже бодро командовали мелкотой и даже женщинами. Племя собиралось отплыть в глубь материка, и по этому поводу тростники были полны ожившими черными статуэтками, шустро снующими туда-сюда по своим неведомым делам.

— Ты есть женщина, — констатировала очевидный факт Ивасика. — Многа ум есть и нет глупый вера страшный черный. Ты хотеть идти река вверх. Хотеть идти с народ Фаи?

Я затаила дыхание и кивнула. Неужели?! Признаться, я весь последний час только об этом и думала.

— Два женщина договориться полезна друг друг, — очень хитро улыбнулась Ивасика. — Выдра нада умный вещь от белы. Белы мужчина даст только игрушка. Не дать умный вещь, железный вещь, лечить вещь. Белы Фаи дать желтый круглый и взять у другой белы что нада. Народ Фаи плыть вверх река и отвезти белы Фаи.

— Хммм, — я сделала вид, что задумалась, а сама с трудом удерживала улыбку. Вот нравилась мне такая честная мена, но весь вид Ивасики прямо кричал: надо торговаться, а то половину удовольствия упущу и ей его испорчу. И уважение потеряю.

— Мне надо не просто доплыть до верховьев реки. Надо отвезти туда мой груз, надо, чтобы сильные мужчины помогли мне нести вещи с места на место, охраняли и помогали разведать то, что в земле. А потом еще придется возвращаться к устью.

Сказала и улыбнулась так же хитро, выжидательно глядя на собеседницу.

— Белы Фаи говорить дела уметь, — засмеялась Ивасика. — Мы говорить и считать! Давай! — и азартно протянула мне руку ладонью вверх. Повинуясь интуиции, я звонко хлопнула по ней и тоже засмеялась.

— Стальных полос по две меры длиной двадцать штук, по одной мере двадцать штук, по полмеры — пятьдесят, — я машинально заправила вьющуюся прядь за ухо и снова уткнулась в список. — Ножи складные… пятьдесят штук. Пилы ручные… десять. Ага. Топоры. Пятнадцать. Серп большой — один. Инструменты вроде все. Так… мэстр Шморли, здесь не хватает пяти мер соли, будьте добры взвесить мешок. Я надеюсь, мы с вами будем сотрудничать долго и благотворно, без всяких неприятных недоразумений, — и прищурилась на побуревшего лавочника.

— Не извольте сомневаться, леди, да только мартышки эти… прошу прощения, слуги, значит, ваши, сами небось просыпали, и…