— Понятно, — выдохнул доктор, — так Макс, давай отворачивайся, чего вылупился, — шутливо обратился доктор к Архангелькому, а Макс, клянусь, даже покраснел. Уж точно не думала, что когда-нибудь увижу, как мгновенно вспыхивают щеки у этого уверенного в себе мужчины. Опомнившись, Макс все же отвернулся.

— Теперь снимай, снимай-снимай, я врач, меня стесняться глупо. Вздохнув, я потянула края футболки вверх и, сняв вещицу, тут же прикрыла ею грудь и живот. Рядом послышался смешок.

— Ты же понимаешь, что мне тебя и спереди нужно будет послушать? Я в ответ только робко кивнула. Заливаясь краской, я стойко выдержала эту нехитрую процедуру, которая, казалась, длилась вечность. Как только все закончилось, я с невероятной скоростью надела футболку и покосилась на посмеивающегося доктора.

— Легкие чистые, но это ничего не значит, — теперь он обращался не ко мне, — понаблюдаешь за ней, если состояние ухудшится, вызовешь скорую, но я надеюсь это не понадобится. Я молча слушала, впитывая каждое сказанное слово. Нет уж, никакой скорой.

— А ты давай ложись, на живот. — З…зачем? — Будем температуру сбивать. Поняв, к чему он клонит, я почувствовала, как по телу прокатился холодок. Ой мамочки. Сильнее больниц я не любила только шприцы и иголки. Уколы вызывали у меня стойкое чувство протеста.

— А таблетками обойтись нельзя?

— Можно, — кивнул мужчина, — вот я уеду и будете обходиться таблетками, а сейчас давай ложись. Пришлось подчиниться. Не знаю, что было хуже. Укол или испытываемый мною стыд. Максим больше не стоял ко мне спиной, а внимательно наблюдал за происходящим. К счастью, эта пытка закончилась быстро и прошла почти безболезненно. Лежа на диване, кутаясь в одеяло, я сосредоточенно слушала разговор мужчин. Говорили они недолго, в основном о том, как облегчить мое состояние и не допустить ухудшения. Потом, попрощавшись со мной, мужчина пошел к выходу, Макс вышел его проводить.

— С тебя должок, старик, — расслышала я прежде, чем мужчины вышли за дверь. И как я так умудрилась. Ругая себя за оплошность, будто действительно была виновата, я настолько погрузилась в себя, что не заметила возвращения Макса. Его появление я обнаружила только когда он сел рядом.

— Извини, — проговорила я, стыдливо отводя взгляд.

— За что? — За то, что создала тебе проблемы.

— Глупости, Лиз. Я не успела ничего сказать, в следующее мгновение послышался какой-то скрип и до слуха донеслось отчетливое "мяу". Котенок, о котором мы успели забыть, настойчиво карабкался по дивану. Наконец преодолев препятствие, он потоптался у меня на животе, потом покрутился и клубочком свернулся на груди, при этом громко урча.

— А вот и твой защитник явился, — хохотнул, Макс, — я сейчас приготовлю тебе поесть, а ты пока попробуй поспать. Он уже собрался встать, когда я схватила его за руку.

— Макс, я…

— Лиз, если ты еще раз заикнешься об отъезде, я… не знаю, отшлепаю тебя, наверное.

— Спасибо тебе, — я решила прислушаться к его шутливой угрозе. — Поспи пока.

Если бы еще вчера утром кто-то сказал ему, что он, стоя на кухне дома, в котором практически не бывал, будет помешивать куринный бульон, Макс бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но факт оставался неоспоримым фактом, он действительно варил куринный бульон. Признаться, Макс серьезно так струсил, когда увидел Лизу в таком состоянии. Бледная измученное температурой лицо так и отпечаталось в памяти. Он вообще не любил оказываться в подобных ситуациях. Всегда собранный, он словно мальчишка терялся всякий раз, когда заболевал кто-то из его окружения. Лиза — и вовсе чуть было не вогнала его в панику. Благо сдержался, вовремя взял себя в руки, не показал виду. Потом, пока ждал Соколова, тысячу раз успел пожалеть, что не вызвал скорую. К счастью, несмотря на дурной характер и присущую от природы ворчливость, Ник врачом был, что называется, от Бога. Впрочем, это вовсе не помешало ему высказать Максу все, что только пришло на ум. Макс, конечно, его понимал. Выдернул мужика с утра черт знает куда, да еще и в выходной. А выходные у Ника случались редко. Ник приехал злее, чем обычно, было ясно, что оторвал его Макс от чего-то важного. Ну это ничего, он рассчитается. Что они, чужие что ли? Нет, свои. С самого детсткого сада. Из их троицы Ник был единственный, кто пошел не столько за деньгами, сколько за мечтой, чем в итоге здорово удивил и родных и друзей. Сейчас Макс этому решению друга был особенно рад. Закончив с приготовление нехитрого блюда, Макс вернулся к Лизе. Девушка мирно посапывала, свернувшись в клубочек и с головой укрывшись одеялом. В ногах, почти в самом углу дивана, расположился ее маленький усатый товарищ. По крайней мере ей удалось поспать, что не могло не радовать. Как ни хотелось ему продлить этот момент, нарушить мирный сон Лизы ему все же пришлось. Ей необходимо было поесть. — Лиз, — тихо ступая по деревянному полу, под прокрался к дивану,