— А почему она должна была мне понравиться, Ханни? — задал герцог встречный вопрос, — Я не могу и не хочу рисковать твоей безопасностью и твоей жизнью. А если с тобой что-нибудь случится? Это не та цена, которую я готов заплатить за поимку лорда Бастера, — покачал он головой.

— А разве встретиться лицом к лицу с проблемой и решить ее раз и навсегда не лучше, чем постоянно испытывать перманентное чувство опасности и жить, постоянно оглядываясь по сторонам?

— Ты излишне драматизируешь, — отозвался супруг недовольно, — Да, возможно, все затянется чуть дольше, но мы можем найти и другой способ призвать его к ответственности.

— Как с герцогом Камероном, поимка которого ведется вот уже два года? — заметила я язвительно.

— Да, тайная канцелярия иногда не всесильна, — признал герцог уязвлено, — Но я, как и все остальные сотрудники, делаю все, что в моих силах. И я обещаю, что разберусь с лордом Бастером менее радикальным путем.

— Тебе стоит научиться рисковать, — заметила я, — Иногда оправданный риск может принести больше результата, чем осторожность.

— И давно ты стала философом? — выгнув бровь, поинтересовался Алмир.

Но, наткнувшись на мой флегматичный ответ взгляд, герцог сдался и со вздохом предложил:

— Хорошо, давай договоримся, что я подумаю над твоим предложением. А ты, взамен этого, отложишь все мысли о лорде Бастере и всем остальном хотя бы до завтрашнего дня.

Если герцог Гейрлейв готов пойти на компромисс, значит, что успех не за горами.

— Идет, — согласилась я.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он заботливо, — Сегодня был слишком напряженный для тебя день, полный новых открытий.

Прислушавшись к себе и собственным ощущениям, я честно призналась:

— Успокоительный отвар, которым опоил меня твой секретарь, все еще действует, поэтому я в полном порядке. По крайней мере, сейчас.

— Надеюсь, когда его действие прекратится, меня не ждет истерика насчет того, что кто-то оказался некромантом… — протянул Алмир.

Что сказать? Откровенно говоря, я тоже очень на это надеялась.

***

Все следующее утро супруг с периодичностью в десять минут постоянно поинтересовался моим самочувствием и пытался отследить малейшие признаки надвигающейся истерики. Но, к нашему обоюдному удивлению, нервный срыв к нам не спешил. И я даже как-то слишком легко и спокойно приняла новый факт о себе. В конце концов, от открывшегося мне знания, кардинально в моей жизни ничего не изменилось, и я осталась тем же самым человеком.

Когда герцог тоже понял, что со мной все в порядке, то с облегчением выдохнул и загадочно объявил, что у него появилась кое-какая идея касательно нашего общего дела, которую необходимо срочно проверить.

В общем, меня оставили дожидаться его дома и заверили в том, что мне обязательно все расскажут, но несколько позже.

Правда, долго ждать не пришлось. Уже после полудня дворецкий передал записку от Алмира, в которой он писал, что с удовольствием пообедает со мной в городе.

— Приказать подать экипаж, Ваша светлость? — поинтересовался Ханс.

— Да, — кивнула я, — Похоже, что у меня сегодня свидание.

Дворецкий в ответ понимающе улыбнулся и попросил разрешения удалиться, дабы отдать соответствующие приказания. А я же немало удивилась подобной сговорчивости супруга. Хотя, возможно, он и впрямь решил прислушаться к моему мнению и к моим словам.

Это же подтвердилось и тогда, когда экипаж свернул к городской ратуше и остановился прямо у входа в здание. Выбравшись наружу, я заметила Пьера, маячившего неподалеку.

— Похоже, совместного обеда не будет, — пробормотала я себе под нос.

Секретарь, заметив мое появление, едва удостоил меня взглядом и устремился внутрь, не обращая на меня больше никакого внимания. Видимо, кому-то пришлась по душе игра в шпиона. Но стоит заметить, что с учетом возможной слежки за мной, это весьма дальновидное решение.

До тех пор, пока мы не оказались в столице, Пьер держался на почтительном расстоянии и вообще всячески делал вид, что мы даже не знакомы. И лишь когда мы оказались на одной из столичных улиц, секретарь герцога Гейрлейва открыл дверь черного экипажа тайной канцелярии и жестом поманил меня к нему.

— Доброго дня, леди Ханнелор, — чинно поприветствовал меня он, стоило мне лишь приблизиться.

— К чему такая таинственность? — полюбопытствовала я, забираясь в экипаж.

— Узнаете обо всем на месте, — загадочно ответил Пьер.

— Расценивать ли мне это как знак того, что Алмир согласился с нашим планом?

— Его светлости определенно есть, чем вас удивить, — вновь отозвался секретарь не менее интригующе.

Стоит ли говорить, что мне едва хватило сил дождаться того момента, когда мы, наконец, прибудем в управление тайной канцелярии?