— Причем здесь вообще Грегори? Ты постоянно твердишь о нем, словно, он причина всех наших проблем. Но дело не в нем, дело в тебе.

— Ханни, я… — начал герцог Гейрлейв.

Но я его тут же перебила:

— Твои мысли, чувства и желания оставались для меня загадкой на протяжении всех двух лет потому, что ты никогда не говорил со мной. Не говорил откровенно, не говорил о важных вещах, прикрываясь постоянной работой. Да о чем может идти речь, если ты даже никогда не показывал хоть каких-либо теплых чувств по отношению ко мне? — вспылила я, наконец, выговаривая все, что накопилось за такой долгий срок, — Ты никогда не интересовался причинами, которые подтолкнули меня к такому решению. Не спрашивал о том, что я думаю и что я чувствую, о том, чего я хочу и, куда более важно, о том, чего я не хочу. Так, с чего же ты взял, что я должна была догадаться о твоих желаниях и воспылать ответными чувствами?

— Я… — вымолвил в ответ супруг, выслушав мою тираду, — Я просто…

Похоже, теперь герцог напрочь лишился дара речи.

— Извини, похоже, мои признания были совершенно неуместны, — произнес он, наконец, и резко поднялся на ноги.

— А чего ты ожидал? — поинтересовалась я у него, сверля Алмира взглядом, — Что я упаду к твоим ногам едва услышу, что ты не желаешь расторгать брак?

— Я уже понял, что это невозможно, — буркнул недовольно герцог в ответ, вновь отворачиваясь к камину.

— Только не нужно обижаться, — произнесла я, сложив руки на груди, — Я не сказала ничего, о чем бы сам не знал. И, видимо, твое желание сохранить этот брак все же не столь сильно, как ты об этом говоришь, раз ты решил сдаться сразу же, едва завел этот разговор.

— Невозможно сохранить отношения, если этого не хотят оба, — отозвался супруг, не поворачивая головы в мою сторону и продолжая сверлить взглядом свечу.

— Как будто нам есть что сохранять, — парировала я, — Алмир, оглянись вокруг. Последние два года я была заложницей в этом доме, пока ты жил свою насыщенную жизнь, наполненную работой и любовницами.

— Что за бред? — нахмурился он, повернув голову в мою сторону, — О каких, к черту, мифических любовницах ты вообще говоришь?

— О, они далеко не мифические, а очень даже реальные, — произнесла я с усмешкой, разгладив сладки на своем платье, — Например, Ларин или госпожа Мурай. Извини, с полным списком твоих пассий я не успела ознакомиться.

— Так, ты знала… — упавшим голосом произнес супруг, посмотрев на меня так, словно впервые увидел.

— Сложно было вас не услышать в тот вечер, — пожала я плечами, избегая его взгляда.

— Ты поэтому приняла решение о разводе?

— Это уже не имеет никакого значения.

— Поэтому? — настойчиво повторил герцог свой вопрос.

— Зачем спрашивать, если ты и так уже все понял? — вздохнула я, — И я совершила верный выбор, стоит отметить. Не прошло и двух месяцев с момента нашей свадьбы, а ты уже завел себе новую любовницу.

— Ханни, — произнес Алмир, вновь оказываясь на коленях передо мной, — Уверяю тебя, я расстался с Ларин в тот же день, когда было оглашено завещание твоего отца. Все, что она делала после, было низким и недостойным. Но я клянусь, что никогда не обманывал тебя. И, как я уже говорил, с госпожой Мурай у меня никогда ничего не было, и быть не может, потому что мое сердце, все мои мысли и чувства, все, что я имею, все это целиком отдано тебе и только тебе.

Я молчала, потому что боялась ему поверить. Боялась так легко принять, что все его слова могут оказаться правдой. Боялась в очередной раз обжечься и вновь довериться этому человеку.

— Ханни, прошу, останься со мной, — продолжил герцог, обнимая мои колени, — Давай проживем эту жизнь вместе, давай заведем детей, сделаем все, что ты захочешь.

А я продолжала молчать, опасаясь, что если произнесу хоть слово, то разрыдаюсь прямо здесь.

— Пожалуйста, — продолжил умолять супруг, — Хотя бы подари мне поцелуй. Один единственный поцелуй. Не потому, что нас может кто-то застать, или не потому, что нам необходимо притворяться. А просто потому, что мы оба этого хотим. Если мы оба этого хотим, — поспешно добавил он, не сводя с меня своих глубоких глаз.

И после недолгих колебаний я откликнулась на его просьбу, поддаваясь вперед и обхватывая ладонями его лицо. В конце концов, если герцог Гейрлейв решился на откровения и признания в любви, то во мне тоже должно хватить смелости, чтобы сделать ответный шаг, отпустив все свои обиды. Ведь, если их не отпустить, то я могу потерять все, чем дорожу, и все, на что могу надеяться.

Этот поцелуй не был похож ни на один другой. Мы никуда не торопились, не ждали, что нас обнаружат с минуты на минуту. Мы лишь наслаждались моментом и друг другом. Целуясь трепетно и нежно, мы впервые по-настоящему открывались друг другу. И это было волшебно.