— После того, как волшебница обрезала мне крыло, меня забрал взрослый дракон. Он привязал меня к себе заклятием сродства и питал своей магией, которая была заключена в кулоне с частичкой крови какого-то мага. Когда Кил пропал, меня забрали, как беспризорного молодого дракона в королевские стойла. Кулон, естественно у меня отняли, и я стала слабеть и чахнуть. В стойлах нас ничему не учили, только заставляли работать, причём ограничивали общение с взрослыми драконами. Со временем у меня стало совсем мало магических сил, и я даже не могла обернуться в дракона. Меня стали дразнить, что мой наездник меня бросил из-за моего уродства: нас всех заставили однажды перевоплотиться, и меня из-за моего крыла взяли под строгий контроль. И только Холин Ноён, — вдруг краснеет Зара, — заботился о брошенных драконах, а иногда защищал меня от тех, кто считал, что я — дракон принца, защищая которого погибали наезники. Когда мне исполнилось восемнадцать, меня отпустили. Правда, заставляли выйти замуж, чтобы другой дракон взял на себя ответственность за меня и мою магию. Но я боялась. Я ведь понимала, что не нужна никому с такой проблемой. Я уже была готова умереть, мой принц, но тут появился ты. И Леон, — снова покраснев, добавила драконша. Потом, набрав в грудь воздух, она поведала то, о чём не рассказывала ещё никому: — Знаешь, впервые услышав о тебе, я, ещё не зная, что ты — мой наездник, сильно испугалась за тебя. Мне тогда было шестнадцать, я дружила с одной феей, которую за пару лет до этого нашла умирающей, спрятала и кормила её пыльцой. А она умела говорить с насекомыми. Потом она сказала мне, что именно за это её почти уничтожили. Так вот, мы подсылали насекомых во дворец и так узнавали все новости. И вот однажды комар вернулся к нам из зала заседаний и рассказал, что король сообщил всем, что морнезоги, отправившиеся за принцессой Тэссой и её сыном, развоплотились. Однако гадатели сообщили, что принц каким-то образом остался в живых, и за ним снова начали охоту. Я так переживала за тебя, что даже расплакалась! А потом пришло известие, что исчезла Тиана Ноён — самая страшная волшебница нашего королевства! Естественно, мы с ней не были прежде знакомы, иначе я убила бы её ещё в «Крови Дракона»! — распалилась вдруг Зара. — Мой принц, доверяешь ли ты ей? Я не могла говорить при ней, но сейчас мы одни, и, если пожелаешь, я унесу тебя отсюда в одно место, где никто никогда нас с тобой не найдёт — там уже несколько лет прячется моя фея.

Тэмир отрицательно качает головой и тихо говорит:

— Зара, я не думаю, что Ноён для меня опасна. Ей доверяет Леон, да к тому же я попал в Эльвондию в бессознательном состоянии — что ей стоило сразу отдать меня королю? Но она нашла тебя. Нет, я не верю, что она нам — враг. Не переживай.

Но Рубин слишком долго жила в мире, где Тиану боялись и презирали. Она вспоминает:

— Принц Дамир говорил мне, что Ноён не всегда была злодейкой. Но потом с ней случилось горе, и она очерствела. Конечно, мне жаль её родителей, но как же она может служить королю, который и казнил почти всю её семью?

Кажется, ничто не способно разубедить Тэмира:

— Она могла бы предать нас обоих, но не сделала этого, Зара. Поэтому у меня нет причин не доверять ей.

— Наверное, ты прав, мой принц. Я попробую изменить своё к ней отношение.

Тэмир внимательно слушал девушку и недоумевал, почему никто, кроме Дамира и Холина не увидел в Заре личность, достойную внимания? Наконец, девушка спросила:

— А как жил ты, принц? Есть в твоих воспоминаниях что-то, о чём ты сожалеешь?

— Нет. У меня нет сожалений.

Тэмир перевернулся на спину и прикрыл глаза. Ему очень хотелось рассказать, но сил вспоминать такое просто не было. Да и Рубин со своей светлой душой вряд ли сможет нести подобную тяжесть. Драконы — они такие! Косячат маги, а их помощники и защитники всю жизнь сожалеют и каются. Поэтому лучше ей не знать, какой ей достался наездник. Девушка и так не в восторге от своего всадника, зная его репутацию.

А драконша, напротив, с непередаваемой радостью смотрела на Тэмира. И так понятно, что парню есть, что вспомнить. Но он предпочитал молчать, оберегая её. Что за счастливый день! Так внезапно Зара узнала, что нравится Аметисту, тому самому дракону, который с первой минуты зацепил сердечко. А когда им пришлось драться, девушка никак не могла позволить себе причинить Леону боль. Потом оказалось, что ребятам нужна была её кровь. Вот глупые! Могли бы просто попросить! Ещё не зная всей правды, Зара готова была жизнь отдать за непутёвого бармена, а его хозяин вызывал в крови такую радость, что она не в силах была контролировать свой цвет. А теперь оказалось, что это — два самых близких для неё существа!

В этот момент дверь распахнулась, в их почти семейный рай ворвался чужак. Волшебница сверкала глазами, глядя то на принца, то на драконшу. Рубин вскочила, инстинктивно прикрывая собой спрятавшегося под одеяло Тэмира. Ноён, оценив обстановку и моментально сделав собственные выводы, почти прорычала:

— Не поняла, это чем вы тут занимаетесь? Почему вы в одной постели? Драконша! Вон та кушетка для кого застелена?

— Принцу холодно! Постель влажная и просто ледяная! — краснея, оправдывается Зара.

Тиана подошла со стороны Тэмира и засунула под него руку. Принц подскочил, как ужаленный — на нём было только нижнее бельё! Он сразу замотался в одеяло, открывая такую же почти голую драконшу. Ноён, бледнея, тихо произносит:

— Хм. Рубин, запомни — Аметисту такое не понравится! Согрела кровать своему наезднику? Ты хоть представляешь, что скажут про вас, если узнают? Принц делит постель со своим драконом! Ты после этого потеряешь Леона и больше никогда не найдёшь себе пару! А ты, принц, больше не в том мире! Не таскай всех подряд в свою кровать! Ты пока не король, которому можно всё. Кыш отсюда, порхунья!

— У меня теперь есть всадник! — возмущается Зара.

— Драконов, которые не ценят свои пары, тоже так называют! — цедит злобно Тиана.

— Но мы ничего такого не делали, — обмирая, зашептала Рубин.

— И не сделаете! — пообещала Ноён. — Я не позволю… причинить боль своему другу!

Выгоняя Зару из кровати принца, волшебница всё сильнее кутала Тэмира в одеяло. Тот уже начал задыхаться и возмущаться.

— Ноён, ты обалдела? Что-то я сомневаюсь, что вы с Леоном ни разу не делили одно одеяло на двоих!

Глаза Зары распахнулись и уставились на боевую волшебницу с возмущением, никак не связанным с собственным изгнанием: Ноён спала с Аметистом? Увидев этот взгляд, Тиана принялась оправдываться:

— Вы с ума сошли? Мы — боевая пара!