Но я не могу ничего ему обещать, и ничего не могу дать взамен. Так стоит ли игра свеч? Определенно нет.

Но не успела я открыть рот, чтобы возразить, как тот покачал головой.

— Ну вот, снова собралась отрицать очевидное. Эх, Агата, — легонько взяв меня за подбородок, он чуть приподнял мою голову вверх. Я снова встретилась с ним взглядом и тревожно сглотнула. — А может, мне нужно быть более настойчивым? Если девушке полезно быть слабой, то слабаков мужчин никто не любит. Да, зайчонок?

Я устала от людей, считающих себя моими хозяевами. Никто не может говорить мне что делать и как жить. Никто, кроме меня самой.

Если Глеб помог мне один раз, это не значит, что он имеет право вести себя вот так, врываться посреди ночи и нести какую-то чушь про зайчат!

Мотнув головой, я избавилась от чужого захвата.

— Давай без дурацких прозвищ. Я не зайчонок, не котенок и не трусиха. У меня есть имя. Думай, как считаешь нужным, не собираюсь тебя переубеждать. С чего ты взял, что мне нужна твоя правда? Потому что она именно твоя, а не моя. Мне хорошо и так, безо всяких доброжелателей!

— Задел за живое, — вздохнул Глеб, слегка отстраняясь.

— Если я начну тебя оскорблять и придумывать тебе несуществующие проблемы, как ты тогда станешь реагировать, м-м? Ты пьян, Глеб, иди проспись.

Он мрачно усмехнулся.

— Видимо, ты слегка не готова для этой информации.

— Глупо было думать, что что-то можно наладить подобными разговорами в таком состоянии.

Чуть покачнувшись, Глеб шагнул назад.

— Это стадия отрицания очевидного, Агата. Ты поймёшь это рано или поздно, но лучше рано. Так что попробуй отбросить эмоции и подумать.

— Не слишком ли мы мало знакомы для столь задушевных бесед? Ты меня не знаешь, это раз. А твоих советов и откровений я не просила. Это два.

Он поджал губы. Облокотившись плечом о стену, сложил руки на груди, недобро глядя на меня исподлобья.

Разговор зашел в тупик. Глубоко вздохнув, я поняла, что перегибаю и слегка сбавила тон:

— Я понимаю, что ты желаешь мне добра, но со своей жизнью я как-нибудь сама разберусь, правда. Прости. Я действительно не готова к такой информации, да ещё и поздно вечером притом, что мне очень рано вставать.

Его взгляд стал сочувствующим.

— Ты не зайчонок, — отозвался он с мягкой улыбкой, — ты ёжик. Топорщишь иголки на любую опасность или неосторожное слово. Но я не сделаю тебе больно. Никому и никогда не делал. Веришь?

Задумчиво моргнув, я вдруг вспомнила недавний разговор с соседкой.

— Не совсем.

Кажется, такого ответа он не ожидал. Склонил голову набок, словно ослышался.

— Мне сказали, что ты тут лютовал, выкупая квартиры…

Глеб запрокинул голову и негромко рассмеялся.

— Это по работе. Всего лишь хочу сделать из этого дома один из филиалов своей компании. На первом этаже разместить офисы, а квартиры предоставлять сотрудникам в счет зарплаты или бонусами.

Я одобрительно кивнула. Хм, а мысль вполне здравая.

— Только зачем было кошмарить бабушку?

— Ту, с кошками? — усмехнулся он.

Я кивнула.

Глеб снова бархатисто рассмеялся.

— Мне кажется, она была негативно настроена с самого начала. Как только я подошел к ней с предложением выкупить ее квартиру за сумму куда выше рыночной, она хлопнула дверью перед моим носом, начала звонить в полицию и кричать про черных риэлторов.

Я невольно улыбнулась.

— А эту квартиру ты тоже хотел выкупить?

Он пожал плечами.

— Возможно. Если я это сделаю, ты тут же съедешь?

— Необязательно, — схитрила я, — но, если твои ночные визиты в нетрезвом виде продолжатся, то я серьезно над этим задумаюсь.

— Даже не подумаю извиняться, — его темные брови сошлись на переносице, но глаза улыбались, — ну, если только слегка. Ты любишь розы?

Ещё роз мне тут не хватало…

— Неа. Терпеть не могу цветы.

— Сладости?

Я закатила глаза.

— Давай лучше обойдемся без этого.

— Ты права. Тогда, может, новый телик?

— Пытаешься меня подкупить?

Он хитро сощурил глаза, и я улыбнулась, понимая, что острая ситуация миновала.

Но я ошиблась.

Сама не поняла, как это произошло. Он вдруг шагнул навстречу, как сегодня в офисе. Так плавно, что я не успела даже испугаться. Прижал меня к стене, зафиксировав ладонями лицо и коснулся моих губ своими.

Сначала легонько и невесомо, словно пробуя на вкус. А потом, не встретив сопротивления, попытался проникнуть в мой рот языком, но я опомнилась.