Так и вышло. Потому что несколько минут спустя раздался звонок. Я взяла с тумбы телефон, представляя себе кого угодно, только не её.

Звонила моя свекровь.

— Алло? — ответила я, донельзя удивленная столь поздним звонком. — Тамара Денисовна? Что случилось?

— Что ты натворила, паразитка?! Ты хоть понимаешь, что это всё из-за тебя?!

— Что случилось? — повторила я, чувствуя, как начинает взволнованно биться сердце. — О чем вы?

Вся сонливость слетела в один момент.

— Ты угробила моего сына! Тварь, убийца! — кричала она надрывно, — я всегда знала, что ты такая! Всегда! Я тебя посажу! Тюрьма по тебе плачет!

— Что случилось, вы можете мне объяснить?

— Как будто ты не знаешь?! Ведь ты специально это сделала!

— Что сделала? — выдохнула я, садясь на кровати.

Деликатностью свекровь не отличалась никогда. Поэтому Марк не торопился меня с ней знакомить, каждый раз откладывая на потом. И позже, таки узнав её поближе, я поняла, что к чему.

Это оказалась весьма эксцентричная особа, воспринимавшая всё максимально эмоционально. Тогда Марк признался, что характер матери был лишней мотивацией для него поскорее начать самостоятельную жизнь. А я знала, что из дома он ушел сразу после получения школьного аттестата.

— Маркуша, а тебе обязательно на ней жениться? Она какая-то зелёная еще. Наверное и готовить не умеет совсем? — уговаривала она сына, пока я отходила вымыть руки во время нашего единственного к ней визита.

Причем говорила ни разу не шепотом, с тем умыслом, чтобы я обязательно услышала её ценное мнение.

Марк только огрызался в ответ. Стоило ли говорить, что встречаться с этой женщиной мне резко перехотелось?

И вот теперь она звонила сама.

— Ты будешь страдать так же, как и он! Я об этом позабочусь! — бросила она наконец и отсоединилась.

Глубоко вздохнув, я полистала контакты и набрала, судя по всему, единственного адекватного человека в этой семье — Вику, старшую сестру Марка. Что-то подсказывало, что сейчас она тоже не спит.

Я угадала. Девушка взяла трубку со второго гудка.

— Да, Агата. Сейчас всё объясню. Минуту.

Я услышала стук каблуков. Где-то на заднем плане продолжала возмущаться Тамара Денисовна, отчего стало понятно, что Вика сейчас рядом с матерью.

— Что у тебя с моим братом? — она решила начать с вопросов.

— Уже ничего. Мы расстались позавчера. А что стряслось?

— Слушай, — в знакомом голосе слышалось неподдельное волнение. — Марк попал в аварию. С ним всё хорошо, жить будет, только порезался сильно. Стекло у машины было треснуто и потому разбилось от удара.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как начинают дрожать руки. Пожалуй, стоит сбегать в круглосуточную аптеку за успокоительным.

— Авария была незначительной, но повреждения на машине оказались очень странными. Отсутствие зеркал и стёкла все покоцаны. Сам Марк ничего не говорит, но ты же знаешь маму… Она утащила флешку из камеры в его машине и сейчас мы в полиции. В общем, мы видели, как ты громишь его авто, и теперь мать считает, что ты решила его убить.

— Но ты же знаешь, что это неправда!

— Разумеется. Но пара вопросов имеется…

— Он мне изменил, Вик. Я вернулась из театра, а Марк у нас дома с какой-то… А потом велел мне убираться. И даже вещи собрал. Заранее.

Я до боли закусила губу, настолько странным волнением отозвались во мне эти воспоминания на фоне свежих новостей.

— Агата, я может глупую вещь спрошу…Но, ты уверена?

Я моргнула. Что значит уверена?

— Вик, я видела это собственными глазами. На телефон не сняла, уж извини. А тогда с машиной просто сглупила, каюсь. Что-то нашло на меня, не знаю. Но, наверное, несложно будет понять.

Она вздохнула, словно бы не доверяла моим словам до конца.

— Видимо, я совсем не знаю своего брата.

— Я тоже, Вик, как оказалось, совсем его не знаю.

Она помолчала несколько секунд.

— Ладно. Я не стану в это лезть. Это ваши дела. А мать успокою, не переживай.

— Спасибо, Вик.

— Пока.

В трубке стало тихо.

Я почувствовала, как начинает пульсировать в висках. Вот они, мои спонтанные решения и их последствия… Надеюсь, с Марком всё будет в порядке.

Я вовсе не желала ему ничего подобного. Может, стоило попросить прощения? Сейчас, представляя его, пострадавшего по причине того, что я испортила стёкла в его машине, меня начинала душить совесть.

Почему бы ему не вызвать тогда эвакуатор и не поехать домой на такси?

И почему мне должно быть стыдно после всего, что наделал он? Это ему бы надо извиняться и переживать, а не мне!

Но, представляя его окровавленное лицо, я ничего не могла с собой поделать. Ходила по комнате от окна к дивану и обратно, кусая губы.