Не спрашивает разрешения. Не интересуется моими планами на вечер. Просто ставит перед фактом. По старой привычке, от которой меня уже тошнит.

– У меня много работы на сегодня, – как и Булат, я решаю не утруждать себя любезностями. – Нет времени принимать гостей.

– Так я не к тебе в гости, а к Амелии, – холодно бросает он.

– Но Амелия живет со мной, – с нажимом.

– И что с того? Сиди, работай. Я тебя трогать не буду.

Поджимаю губы, глотая протест.

Достал.

– Ладно, – помолчав, нехотя соглашаюсь. – Только в следующий раз предупреждай о визите заранее. У меня могут быть планы на вечер.

– Это какие, интересно? – в его голосе появляется ирония.

– Личные! – рявкаю я.

И первая обрываю вызов.

Небрежным движением отбрасываю мобильник обратно на подоконник и тут же ловлю настороженный взгляд дочери. Несмотря на юный возраст, она, кажется, почувствовала неладное.

– Все хорошо, – предвосхищая ее вопросы, говорю я. – Скоро к нам приедет дядя Булат.

– Дядя Булат? – переспрашивает недоверчиво.

– Да. Ты помнишь его?

Кивает и начинает улыбаться. Широко так, с предвкушением. Амелия, очевидно, гораздо больше рада грядущей встрече, чем я.

Залпом осушаю стакан воды и, дождавшись, пока дочка доест, бегло споласкиваю посуду. В груди и руках ощущается легкая неконтролируемая дрожь, но я приказываю себе ее игнорировать.

Я не буду волноваться из-за Булата. Слишком много чести.

Амелия в компании многочисленных мягких игрушек обустраивается на полу, а я сажусь на диван и, сложив ноги по-турецки, кладу поверх них ноутбук. В последующие четверть часа я прилагаю нечеловеческое усердие для того, чтобы сосредоточиться на работе и не думать о превратностях личной жизни, однако визгливая трель домофона разбивает мои усилия в пух и прах.

Высоковольтное электричество пробегается по нервам.

Нутро заполняется противной липкой паникой.

Ладони холодеют и становятся влажными.

– Привет, – бормочу я, распахивая перед Булатом дверь.

Он стоит на пороге с белокурой куклой в руках. Настолько большой и несуразной, что я тотчас начинаю переживать о том, куда ее поставить. В нашей с Амелькой квартире слишком много вещей и игрушек, а пространства и воздуха, наоборот, слишком мало.

– Привет, – без улыбки роняет Кайсаров, перешагивая порог квартиры.

На нем темно-коричневые кожаные ботинки, классические брюки и пальто. Выглядит так, будто приехал прямиком из офиса. Время не слишком позднее, поэтому, вероятно, это и впрямь так.

– Дядя Булат! – Амелия выбегает навстречу новому другу и, увидев в его руках подарок, обмирает.

Бьюсь об заклад, она никогда не видела такой огромной куклы. Оттого восторг в глазах девочки поистине бесконечен.

– Привет, Принцесса, – при виде дочери мрачное выражение на лице Булата рассеивается, и уголки губ приподнимаются в улыбке.

– Мне? – она все еще завороженно глядит на куклу.

– Конечно, тебе, – разувшись, он присаживается перед ней на корточки. – Нравится?

– Да! – Амелия говорит с придыханием. – Как зовут?

– Как зовут? – слегка растерявшись, Булат шарит глазами по коробке. – Эм… Лиза. Ее зовут Лиза.

– Красивая, – тянет мечтательно, забавно не выговаривая звук «р».

– Ну так держи, – он придвигает дочери коробку. – Она твоя.

Амелька взволнованно сглатывает. Дернув себя за шоколадную кудряшку, бросает на меня короткий вопросительный взгляд. Дескать, мне правда можно забрать эту красавицу?

Я киваю. Мол, бери. Куда уж теперь деваться?

– Спасибо, – дочка снова улыбается, обнажая жемчужные зубки.

– Пожалуйста, Принцесса, – голос Булата звучит непривычно мягко и ласково. – Пойдем откроем коробку. Насколько я понял, у Лизы в запасе должно быть несколько нарядов и украшений.

Амелька издает радостный возглас и хлопает в ладоши, утягивая Булата за собой в комнату. А я стою на месте, по-прежнему подпирая плечом стену, и все пытаюсь осознать происходящее.

Еще совсем недавно я была убеждена, что буду растить дочь одна, а сейчас у нее внезапно появился папа. Не знаю, на сколько Булат задержится в нашей с Амелькой жизни, но видеть счастье в ее глазках невыразимо приятно.

Она заслуживает любви. И не только моей.