Юг вскакивает со стула и принимается мерить комнату размашистыми шагами. В друге кипят эмоции, и в движении ему, определенно, легче с ними справиться.

– Ну Динка, – притормозив у окна, изумленно роняет он. – Вот тебе и тихоня.

– Сам в шоке.

– И что ты будешь делать дальше? – повернув голову, спрашивает через плечо.

– Удочерять, само собой.

– А Нечаева что?

– Мозги делает, – тру переносицу. – Сложно с ней. Очень.

– Почему? – Демид разворачивается всем телом.

– Она другая стала. Злится на меня. Ненавидит даже. А я каждую гребаную минуту борюсь с собой, потому что она меня…

– Бесит? – догадывается Юг.

– Да, – соглашаюсь я, хотя на самом деле хотел сказать другое.

Возбуждает. Сводит с ума. Распаляет так, что я на хрен искрить начинаю! Ну и бесит, конечно, тоже. Как без этого?

– Вам поговорить надо. По-взрослому, – Демид вновь садится напротив. – Распределить обязанности и зоны ответственности. Я слышал, люди с детьми так делают.

– Да с ребенком мы вроде как все уладили, – признаюсь нехотя. – Более или менее.

– А что тогда напрягает?

Юг задал хороший вопрос, но я без понятия, как ему ответить. Что напрягает? Да все, блядь! Абсолютно все! То, что смотрит на меня как на кусок дерьма. Что общается через губу. Что ходит на свиданки со всякими белобрысыми типами, а после – часами не берет от меня трубки. Почему? Об этом я стараюсь не думать. Ибо мысли о том, как Дина стонет под этим смазливом уродом, доводят меня до белого каления.

Да-да, я звонил ей вчера. Не раз, не два и даже не три. Десять, сука! Десять раз я набрал Динин номер, а в ответ не получил ни-че-го. Только сраные гудки и равнодушный голос автоответчика.

От воспоминаний о вчерашних муках руки сами собой сжимаются в кулаки, а перед глазами вспыхивают алые пятна. Они всегда поблизости, когда речь заходит о Нечаевой.

Пиздец… Эта девчонка меня реально в могилу загонит!

– До хуя важная она стала, – отвечаю коротко. – Это и напрягает.

– Ясно, – понимающе тянет Демид. – Бабы умеют выебать мозги. Их, походу, этому с детства учат.

Я усмехаюсь, хотя мне ни черта не весело.

– Ладно, погнали работать, – друг хлопает меня по плечу, направляясь к двери. – Понимаю, почему ты без настроения, но все же постарайся держать себя в руках. Димон нам нужен. Мы без него в этих цифрах хер разберемся.

Киваю. Потому что понимаю разумность его доводов. Потому что согласен. Но одно дело – подавлять в себе неудобные эмоции, и совсем другое – реально с ними разобраться.

Сегодня же поеду к дочери. И пусть Нечаева только попробует снова не взять трубку – церемониться не стану.

Глава 30. Папа и дочка.

Дина

Накладываю в тарелку куриную котлетку и картофельное пюре и зову Амелию к столу. После вечерних прогулок в садике она обычно всегда голодная, а вот у меня уже который день кусок в горло не лезет. В эмоционально сложные периоды жизни я часто теряю аппетит.

Дочь подскоками добирается до кухни, и я помогаю ей забраться в детский стульчик. Цепляю малышке на шею силиконовый нагрудник и вручаю ложку:

– Ешь, крошка.

Без лишних разговоров Амелия принимается за ужин, а я вздыхаю и наливаю себе воды. На сердце – тяжесть, в голове – неразбериха. Я по-прежнему анализирую вчерашний день и по-прежнему пребываю в сомнениях: правильно ли я сделала, что снова оттолкнула Витю?

Да, он не вызывает во мне той бури чувств, которую в свое время вызывал Булат. Но кто сказал, что любовь должна быть именно такой? Болезненной, экспрессивной, ослепляюще яркой. Что, если я ошиблась в своих оценках и на самом деле у нас с Витей есть не только дружеское будущее?

Вибрация мобильника, лежащего на подоконнике, наполняет воздух мерным гудением. Беру гаджет в руки и, глянув на экран, прикусываю нижнюю губу.

Булат звонит. Снова.

И чего ему нужно? Ведь только накануне общались.

Вчера он тоже названивал, как обезумевший. Но я проигнорировала, не взяла. Слишком горьким был мутный осадок от нашей недавней встречи.

Сейчас прошло уже больше суток, и сохранять молчание дальше будет попросту невежливо. В конце концов, может, он по делу звонит.

– Алло, – сухо и безэмоционально.

– Вы дома? – Кайсаров тоже решил не заморачиваться с приветствиями.

– Да, а что? – напрягаюсь, понимая, что подобные вопросы просто так не задают.

– Скоро приеду. Минут через двадцать примерно.