– Все ни хрена не гладко, Глория! – рявкаю я, на секунду потеряв самообладание. – Я сам в ахуе от случившегося, честно! Но прошлого не изменить. У меня. Есть. Дочь. Этот факт не поддается корректировке, поэтому возьми себя в руки и кончай ебать мне мозги!

Глория отшатывается назад, словно от удара. Накрывает губы дрожащими пальцами и стихает, погружаясь глубоко в себя.

Какое-то время мы находимся в тишине. Только стрелка часов, мерно отсчитывающая секунды, напоминает о том, что во всем остальном мире время ни черта не остановилось.

– Она два года молчала о ребенке, – спустя, наверное, минуту произносит Глория. И на этот раз – горазда тише. – Так почему же решила рассказать сейчас?

– Я вынудил ее признаться. У нее не было выбора.

– А, может, это был план? Продуманный хитроумный план, направленный на то, чтобы вернуть тебя?

– Что значит вернуть, Глория? Мы с Диной никогда не были вместе!

От ее нелепых предположений в груди поднимается новая волна раздражения. Что за ерунду она мелет? Какие-то конспирологические теории, перемешанные с сюжетами второсортных сериалов.

– Не были, – подтверждает мрачно. – Но кто сказал, что она этого не хотела?

Застываю как громом пораженный, на миг допуская в сознание новую ошеломляющую мысль. А потом резко дергаю подбородком, отгоняя ее нахуй.

Да ну… Дичь какая-то. Дина никогда не была в меня влюблена. Ей нравились хорошие мальчики с зализанными челками и безупречными манерами, но никак не я.

Да и не опустилась бы она до подобных манипуляций… Это же Дина. Самый правильный человек из всех, кого я знаю.

« Однако это не помешало ей два года утаивать от тебя дочь », – ядовито вставляет скептический внутренний голос.

Хмурюсь. Выдыхаю через ноздри. Вскидываю напряженный взгляд.

Глория кажется глубоко уязвленной моим признанием, и я решаю проявить немного эмпатии. Ее эмоции избыточны, но их, по крайней мере, можно понять.

– Слушай, я знаю, новость максимально неожиданная, – начинаю я, поднимаясь на ноги и приближаясь к ней. – Но между нами это ничего не меняет.

– Сколько ей лет? – Глория поднимает на меня влажно поблескивающие глаза.

– Кому?

– Твоей дочери.

– Я же сказал, два года.

– Ровно два?

– Нет, не ровно, – вздыхаю я, понимая, куда он клонит. – У нее день рождения через пару недель.

Глория прикусывает губу и отводит взгляд в сторону, о чем-то задумавшись. Затем вновь смотрит на меня, и по ее щеке прокатывается одинокая прозрачная слезинка.

– Мы с тобой вместе чуть меньше трех лет, Булат. А значит, Дина забеременела как раз тогда, когда мы с тобой начали встречаться.

Стискиваю челюсти и нервно сглатываю не в силах противостоять арифметике. Глория права, я переспал с Диной практически в ту же неделю, когда вступил в отношения с ней.

– Это было на пару дней раньше. До того, как мы решили быть вместе.

– Но ты больше месяца ухаживал за мной! А сам тем временем потрахивал своих подруг!

– Один раз. Мы с Диной переспали всего один раз.

– Это неважно! – восклицает в сердцах, отступая от меня на шаг. – Важно то, что однажды она уже встала у нас на пути! И, поверь мне, сделает это вновь!

– Да что ты все заладила, а? – вскипаю я. – Не нужен я Дине! Даром не нужен!

Меня бесит, что вместо того, чтобы обсуждать мою дочь, мы уже полчаса обсуждаем Нечаеву и наши с ней отношения, которых, блядь, никогда даже не было! Воистину: тупая бабская ревность не знает границ!

– Ты такой наивный, Булат! – распаляясь, Глория тоже повышает голос. – Стала бы она с тобой спать, если бы ты был ей не нужен?!

Ее вопрос вводит меня в ступор. Опять.

Если я и инициировал секс с Диной, то только потому, что был пьян. Но почему на это пошла она? Почему не оттолкнула? Не послала в далекое пешее? Ведь у Нечаевой отношения с алкоголем далеко не такие дружеские, как у меня. Я больше, чем уверен, что в тот вечер она была трезва как стеклышко.

– Это была случайность, – собравшись с мыслями, говорю то, что должен сказать. – Стечение обстоятельств, которое привело к необратимым последствиям.

– А мне кажется, ты ошибаешься. Думаешь об этой ушлой девке гораздо лучше, чем она есть на самом деле. И этот ребенок… Господи, не удивлюсь, если она специально залетела, чтобы…

– Замолчи! – перебиваю я, ощущая, как по венам растекается огненная ярость. – Закрой рот, Глория! И больше не смей говорить ни о Дине, ни об Амелии в таком тоне.

– Вот как ты запел! – она злобно кривится. – Уже ставишь эту манипуляторшу и ее подкидыша выше наших с тобой отношений!