Накидываю на плечи куртку и, на всякий случай прихватив с собой ключи, выхожу в подъезд. Меня бьет крупной дрожью, но осенняя прохлада, просочившаяся внутрь дома, здесь ни при чем.

Прикрыв входную дверь, прижимаюсь к ней спиной и нахожу в себе смелость поднять на Булата глаза. Он стоит напротив. Буквально в полуметре от меня. Его высокая широкоплечая фигура грозовой тучей нависает над моим подрагивающим телом, а выразительный угрюмый взгляд лишает последних моральных сил.

– Значит так, Дин. Мне нужен ДНК-тест, чтобы подтвердить твои слова. Я записался в клинику. На завтра, в восемь утра, – начинает бездушным деловым тоном. – Если дочь правда моя, то мы оформим отцовство документально. Я дам ей свою фамилию и буду платить алименты. Все, как положено.

– Не надо! – вырывается из меня прежде, чем успеваю как следует обдумать и проанализировать услышанное.

Просто… Это все так неожиданно… Так странно… И так пугает!

– Что тебе, блядь, не надо?! – рявкает Кайсаров, хищно сужая глаза и подаваясь вперед. – Гордая до небес, да?! И к чему твоя гордость привела?! – он скатывается разъяренным взглядом по моему потрясенному лицу и, отвернувшись, глухо добавляет. – Дура…

Обида накрывает с головой. Затапливает нутро, словно прорванная плотина. Обнимаю себя руками и, повыше задрав трясущийся подбородок, говорю:

– Ты не имеешь право навязывать мне свою волю! Не после того, что я пережила!

– Имею! – Булат снова шагает ко мне, заставляя сильнее вжаться в холодный металл двери. – И буду это делать, поняла? Потому что время, когда ты самостоятельно принимала решения, прошло.

– Я не…

– Дина, – в его взгляде вспыхивает угрожающее пламя, и я осекаюсь, так и не договорив. – Не беси. Меня. Не сейчас, – слова с паузами протискиваются сквозь его плотно сжатые зубы. – Я и так еле держусь.

Прикусываю язык, старясь подавить рвущийся наружу всхлип досады и отчаяния.

Ненавижу. Как же я сейчас его ненавижу! Кажется, даже сильнее, чем прежде любила!

– Адрес клиники скину сообщением, – Булат поднимает ворот кожаной куртки и, устремившись вниз по лестнице, предостерегающе добавляет. – И не вздумай меня динамить. Терпеть десятки пропущенных вызовов я больше не стану.

Глава 20. Новый взгляд на старое.

Булат

Чувствую себя хуево. Будто всю ночь бухал. Даже жаль, что на самом деле это не так. Под действием шотландского сорокоградусного наверняка было бы чуть легче переносить пиздец, творящийся в моей жизни.

Просовываю ключ в замочную скважину и пару раз вращаю против часовой. Дверь отпирается. Меня обволакивает уютное тепло дома и цветочный аромат диффузоров, которые так любит Глория…

Блядь. Глория.

Паршиво, но за весь этот вечер я ни разу о ней не вспомнил. Ни разу не подумал о том, как она отреагирует на новости, которые мне неизбежно придется ей преподнести. После результатов теста на отцовство, разумеется.

Не включая свет в прихожей, прохожу на кухню и наливаю из фильтра полный стакана воды. Осушаю залпом. Потому тянусь еще за одним.

В башке до сих пор одна за другой проигрываются сцены сегодняшней ночи. Динкины огромные напуганные глаза и на контрасте – протестно задранный подбородок. Как символ того, что она хоть и боится, но сдаваться, сука, не собирается. Так и будет трепать мне нервы и переть напролом с ощущением собственной правоты.

Забавно. Оказывается, прежде я ни хрена ее не знал, хоть и думал иначе. Ангельский образ подруги оказался мифом и рассыпался как карточный домик, когда дело дошло до конфликта интересов. Нехилого такого конфликта.

Блядь… Кто бы мог подумать, что в реальной жизни дьявол носит не Прада, а нимб?

И откуда в ней взялось все это? Злость? Дерзость? Упертость? Желание идти наперекор?

Он не была такой. Готов поклясться, что не была. Или… это просто я не замечал?..

Покидаю кухню и, на ходу стягивая с себя одежду, бреду в спальню. Мягкий утренний свет ласкает загорелую кожу спящей Глории. Она лежит на боку, высунув из-под одеяла одну ногу. Светлые волосы рассыпаны по подушке.

Раздевшись до трусов, отправляю шмотки в корзину для белья и сажусь на кровать. Усталость валит с ног, тяжело наступая на веки, но мне отчего-то кажется, что я долго не смогу уснуть.

Слишком много мыслей в голове. Слишком они противоречивые.

Сегодня, когда я приехал к Дине во второй раз, она встретила меня в ночной сорочке. Настолько, сука, тонкой, что я смог без всяких усилий разглядеть ее грудь. Небольшую, стоячую, упругую. С эстетичными округлыми очертаниями.