Впервые с момента нашего знакомства это будет настоящий конструктивный диалог, а не бездумно-восторженное поддакивание.

– Где Амелия сейчас? – спрашивает он, словно прикидывая, в какой момент лучше меня атаковать.

– С моим отцом, – отвечаю невозмутимо.

– Ты всегда отвозишь ее к нему на выходные?

Мне почудилось, или в его интонациях проскользнуло осуждение?!

– Не всегда, но часто, – чеканю я, с вызовом сужая глаза. – Я работаю на двух работах и параллельно учусь. Мне нужно время, чтобы все успевать.

Впрочем… не стоило перед ним оправдываться. Это не его дело.

– Ясно, – Булат собирает сильные пальцы с идеальным мужским маникюром в замок и продолжает. – Раз мое родство с Амелией официально подтверждено, нам нужно запускать процесс смены ее документов.

– Зачем ей менять документы? – ощетиниваюсь я.

– Затем, что она будет Кайсаровой, – он снова ставит меня перед фактом. – Кайсаровой Амелией Булатовной.

– Это все долгая бюрократическая волокита, – протестую я. – Зачем нам тратить время на простые формальности?

– Затем, что я так сказал, – произносит почти по слогам. Тоном, от которого температура моего тела, по ощущениям, падает на несколько градусов.

– Что значит, ты так сказал? – вскидываюсь. – А мое мнение не учитывается?!

Меня аж потряхивает от его наглости. От того, что он разговаривает со мной как строгий родитель с нашкодившим ребенком. Кто дал ему право?!

– Я хотя бы ставлю тебя в известность относительно своих намерений, – цедит Булат с обманчивым спокойствием, за тонкими стенами которого отчетливо слышится гнев. – Ты, насколько я помню, подобным похвастаться не можешь.

Я вспыхиваю, будто облитая бензином хворостинка. Моментально и жарко. Ощущая, как в груди начинает припекать от ярости и возмущения.

– Так, значит, это месть?! За то, что я не рассказала тебе о дочке?

– Поверь, Дина, если бы я хотел отомстить, то действовал бы совершенно иначе, – его голос вибрирует угрозой. – А сейчас я лишь хочу получить то, что принадлежит мне по праву.

Делаю рваный вдох, пытаясь усмирить клокочущее негодование. Умом я пронимаю, что требования Булата адекватны и не лишены логики, но вот сердце… Мое обожженное раненное сердце так и вопит от обиды. Мало того, что его жизнь по всем пунктам лучше моей, так еще и дочь, которую я рожала вопреки его нелюбви, будет носить его фамилию.

Несправедливо. Чертовски несправедливо!

Кайсаров воспринимает мое молчаливое замешательство как согласие и продолжает мысль:

– Также я буду проводить с Амелией время. Несколько будних вечеров в неделю и, возможно, некоторые выходные. Мне нужно узнать ее получше. Нагнать то, что я упустил.

Я стискиваю зубы так сильно, что челюсть схватывается внезапной судорогой. Поморщившись, расслабляю жевательные мышцы и как можно спокойней уточняю:

– И где же ты планируешь проводить с ней время?

– Думаю, нам обоим будет проще, если я буду приходить в гости, – я недовольно поджимаю губы, и Булат тут же добавляет. – Твоего участия в нашем досуге не требуется. Можешь заниматься своими делами.

Ну спасибо, блин! Какая невиданная щедрость!

– И еще… – Кайсаров прокашливается. На секунду отводит взгляд к окну и снова возвращает его ко мне. – Я бы хотел познакомить Амелию с мамой. Она чуть не сошла с ума от счастья, когда узнала, что у нее есть внучка.

Упоминание матери Булата слегка охлаждает мою злость. Дело в том, что я очень тепло отношусь к тете Марине. Она замечательная. Светлая, добрая и чуткая женщина. Я знаю ее с тех пор, как мы были детьми, поэтому спорить с Булатом по этому вопросу просто язык не поворачивается.

– Хорошо, – киваю я. – Амелия с удовольствием познакомится с бабушкой.

– Насчет алиментов можешь не переживать, – заметно расслабившись и окончательно почувствовав себя хозяином положения, Булат отхлебывает кофе, который нам принесли пару минут назад. – Буду присылать деньги на карту каждый месяц пятнадцатого числа. Она у тебя к номеру привязана?

– Да.

– И по поводу сада. Может, стоит перевести Амелию в частный?

– Это еще зачем? – хмурюсь.

– Вероятно, там лучше, – пожимает плечами.

Ох, ну началось… Теперь он будет вмешиваться в каждый аспект нашей с Амелькой жизни со своим долбаным «вероятно»?

– Ничего подобного! У нас замечательный садик и прекрасные воспитатели! Она к ним привыкла, так что мы не будем ничего менять!