– Заметь, вы сами это сказали, я никогда не утверждала, что вы – не человек. Вот только, раз уж вы сам так считаешь, как-то неправильно будет, начни я вас переубеждать.

Выражение лица Бориса вдруг застыло, но вскоре вернулось к привычной вымученной ухмылке:

– Мужчинам не нравится, когда женщина слишком остра на язык.

– А вот это уж точно никак вас не касается, – уголок губ Светланы слегка дрогнул. – Когда мы встретились в Воронеже, я не знала, кто вы такой, так что не имела возможности отблагодарить. Я ведь получила твои «подарки». Судя по ним, вы постарались на славу, – она отвела взгляд, почти незаметно взглянув на Дмитрия, который тоже смотрел на нее в этот момент. Стоило взглядам пересечься, они поняли друг друга без слов. Девушка усмехнулась:

– Раз уж вы так меня задарили, стоил ли мне подарить вам что-то в ответ?

Дмитрий протянул руку, заправляя ей за ушко растрепавшиеся волосы, после чего приблизился к уху и мягко произнес, одарив ее улыбкой, полной нежной симпатии:

– Естественно. Некрасиво только принимать подарки и ничего не давать взамен, – после чего он перевел взгляд на собеседника. – Борис Николаевич, как насчет того, чтобы ответный подарок я взял на себя?

Борис прищурился:

– Ты первый меня спровоцировал.

– Ну что вы такое говорите. Разве это не вы первым пообещал Фадею организовать похищение? Неужели, вы правда думали, что Гусевы – такая легкая и смиренная добыча? Что можно украсть моих людей, когда вам вздумается? – голос Дмитрия теперь звучал ниже и значительно менее дружелюбно. В нем ощущалась явная неприкрытая враждебность с предупреждающими нотками.

– А разве похищенный человек тоже член вашей семьи? Да всем известно, что эта женщина была не более, чем любовницей твоего отца! Ты ведь и сам ненавидишь свою мачеху, разве нет? Какая тебе польза от того, что из-за какой-то мелкой сошки ты с сегодняшнего дня станешь мне врагом?

Борис смягчил тон:

– Не забывай, что Фадей тебе уже ничем не поможет. Он отошел от дел, хотя нет, точнее будет сказать, что он отошел от твоих дел, ведь вы теперь враги. А насчет Итона… Ну и что с того, что он сейчас лишь капитан? Я не собираюсь с ним связываться, а если бы вдруг и захотел, то мог бы просто сказать своему старику, чтобы тот со всем разобрался. И тогда парень бы мгновенно должности лишился. На основании чего, интересно, ты вздумал со мной бороться? А насчет того, что случилось с Сергеем, думаешь, у тебя получится чем-то навредить мне? Так же, как в прошлый раз, в этот я опять выйду сухим из воды. Я ведь доступно объяснил: если извинишься передо мной за то, что в прошлый раз использовал меня и навредил, тогда я могу закрыть глаза на этот случай. И впредь мы больше не будем влезать в жизни друг друга. Естественно, если ты хочешь быть со мной друзьями, я был бы не против сблизиться.

Извиниться перед ним? Светлана хотела было уже открыть рот и кое-что на это сказать, но Дмитрий схватил ее за руку, отрицательно покачав головой, явно давая понять, чтобы она не поступала импульсивно. Затем он медленно поднял веки, уголки губ его, доселе искривленные кверху, теперь представляли собой натянутую горизонтальную линию. Он произнес ледяным и предупреждающе твердым тоном:

– Вот только нашу семью лучше не трогать. Да, тебе есть, на кого опереться и чье влияние использовать. Но даже в самых идеальных планах есть свои слабые места, – он слегка отклонился назад, прикоснувшись спиной к дивану, и принял самую что ни есть ленивую и расслабленную позу, усмехнувшись. – Слушай, ты прямо на глазах у моей жены творил всякую грязную дичь, выкрал ее близкого человека… Если посчитать все твои проступки и счета, по которым ты нам должен за все заплатить, пора тебе уже передо мной объясниться за свои действия. Так ведь?

Борис стиснул зубы от зла:

– Ты переходишь границы!

– Переходит границы? Тот голый мужчина, которого обнаружили в безлюдней усадьбе, это же твой человек, не так ли? Что он сделал с моей подругой? Кому, как не тебе, это должно быть известно? – тут уже Светлана взяла на себя слово. Сжав руки, она несколько раз их сжала и разжала, пока, наконец, не успокоилась.

– Если же ты собираешься восстановить мир между нами, тогда должен извиниться за автокатастрофу, причиной которой стал, и понести соответствующую ответственность, а также отдать нам того преступника, который навредил моей подруге. И тогда, так уж и быть, мы проявим великодушие и не потребуем от тебя ответственности за фотографии, закроем глаза на то, что ты и твой подчиненный устроили в Воронеже.