От ласкового и нежного Дмитрия тотчас остался лишь ледяной холод.

Дмитрий медленно поднял глаза и сказал:

— Зависть уродует людей.

Затем он вошел внутрь, ведя жену за собой, не обращая на Стаса ни малейшего внимания, словно тот был пустым местом.

Стас промолчал. Он завидует? Разве он недостаточно жалок? Зачем его лишний раз раздражать? Он что, издевается над ним?

Стас кричал в глубине своей души. У Дмитрия не было совести, он забыл своего собственного брата из-за появления жены. Ему казалось, что в этот миг он был словно жалким червяком, которого все бросили.

Кира не простила его, и даже его другу нужна была лишь его жена.

— Бессовестный, — тихо произнес Стас, но Дмитрий, который еще не успел отойти далеко, услышал его слова, обернулся и спросил:

— Что ты только что сказал?

Стас вздохнул, быстро придумывая, что сказать:

— Твои дети хотели мороженое, я пошел в магазин. Вам ничего не надо купить? Я могу захватить что-нибудь по пути.

Дмитрий обратился к Светлане:

— Ты хочешь чего-нибудь поесть?

— Пирожное, кремовое пирожное.

Она ничего не ела с самого утра и вдруг остро захотела почувствовать вкус сливок.

— С каким вкусом? — Спросил Дмитрий.

Светлана немного подумал аи ответила:

— Со вкусом манго

— Окей, я еще возьму фруктов. — Добавил Стас.

Дмитрий хмыкнул: сегодня они не смогут уехать, придется ждать до завтра. Здесь не очень удобно покупать вещи, обязательно надо ехать на машине.

Это место было прелестно своей тишиной. Во дворе светило солнце. Они вошли в гостиную. В центре зала стоял квадратный стол. Илья Никитич сидел за столом вместе с Пашей и играл в шахматы. Паша был озадачен, он думал, какой ему сделать следующий ход, чтобы выиграть. Они даже не заметили людей, вошедших в дом. Илья Никитич вел игру очень терпеливо и осторожно, не торопя внука и спокойно ожидая, пока он не обнаружит слабое место в его тактике.

Дмитрий и Светлана специально старались ступать как можно тише, чтобы не потревожить их, и прошли внутрь вдоль стены. В углу около окна на корточках сидела Маша рядом с большой самоедской собакой. У нее был белоснежный мех, на котором не было ни единого темного пятнышка, она была как снежный ком– белая с головы до пят.

Маша погладила ее по голове, собака очень нравилась девочке. Она гладила ее и приговаривала:

— Какая же ты милая!

Светлана опустилась на колени, чтобы погладить дочь по волосам:

— Тебе нравится эта собачка?

Маша подняла голову, и, увидев маму, с радостью бросилась к ней в объятия:

— Мамочка!

Она нежно обняла маму за шею:

— Ты как тут оказалась?

Светлана продолжала гладить дочь по голове:

— Я скучала по тебе, вот и пришла.

Девочка положила свой подбородок ей на плечо и повернулась, чтобы посмотреть на Дмитрия:

— Папа, вы уже помирились с мамой?

Дмитрий взял дочь из рук Светланы и сжал ее щечки:

— Мы ненадолго разлучились с мамой, но мы не ссорились.

Маша надула губки, ей было все равно, почему они разлучились, она просто хотела, чтобы они всегда были вместе, и жили так в мире до скончания веков.

— Папа, а я могу забрать эту собачку? Она мне так нравится, — она указала на самоеда, лежавшего на полу.

Дмитрий не согласился. Хоть эта собака и была очень милой, однако она была большой и могла навредить малышке.

— Папа, ну пожалуйста! — Маша вцепилась в его воротник и принялась канючить.

— Эта собака очень послушная. Она никогда не причинит вреда человеку, и, к тому же, она дрессированная, — К ним подошел Вениамин Родионович. Увидев Светлану, он спросил:

— О, и ты здесь?

Однако он понимал, почему Дмитрий решил вернуться. Должно быть, это было из-за неё. О том, что Светлана уехала, он узнал от Ильи Никитича. Говорили, что девушка покинула Белгород чтобы присутствовать на свадьбе Трифона.

Светлана кивнула.

Паша проиграл игру, и, не собираясь с этим мириться, заявил:

— Давай еще разок!

Илья Никитич потрепал своего внука по голове:

— Боевой дух — это хорошо, но давай-ка мы лучше сразимся еще раз вечером.

Он встал и его взгляд обратился в сторону Светланы. Паша был очень подавлен, он еще не выиграл ни одной игры и впервые чувствовал разочарование.