Машенька выбежала, чтобы найти Дмитрия. Пока Светлана отсутствовала, она успела привыкнуть засыпать на руках у отца. Кира умыла ей лицо и почистила зубы, но, когда она хотела помочь ей переодеться в пижаму и уложить её спать, девочка вдруг захотела пойти к Дмитрию. У Киры не было выбора, кроме как привести её.

— Она не захотела переодеваться. – С безысходностью в голосе произнесла Кира.

Дмитрий подошел, взял свою дочь на руки и зашел во двор. Он, повернувшись спиной к Трифону, сказал:

— Всё, что касается этого дела в Перевозе, я доверю это вам.

— Естественно. Дмитрий Ильич, не переживайте, я обязательно что-нибудь выясню.

Он знал, что Дмитрий уже согласился на сотрудничество.

Здесь - его сфера влияния, и выяснить, что же тогда всё-таки случилось с семьей Черкасовых было не так уж трудно. Это был лишь вопрос времени. Неважно что, если это произошло, всегда остаются следы, за которые можно зацепиться.

— Папа, когда мама вернется?

Машенька обняла его за шею, она соскучилась по бабушке, и уже немного хотела туда вернуться.

— Очень скоро.

Дмитрий погладил её по голове:

— Папа отведет тебя в постель.

— Дмитрий Ильич. — Трифон подъехал на инвалидной коляске и продолжил: – Вы самый «щедрый» человек из всех, кого я когда-либо встречал. С древних времен, дети всегда унаследовали фамилию своего отца, но вы, Дмитрий Ильич, позволили своим детям взять фамилию своей жены, это по-настоящему большая любовь.

Договорив, Трифон рассмеялся, развернул инвалидное кресло и направился в свою комнату.

Было очевидно, что он сказал это в шутку. Он знал, что, когда Светлана рожала детей, Дмитрий не был рядом, и из-за этого дети не носили его фамилию. Он намеренно это сказал, чтобы его высмеять.

— Ваша озабоченность, Трифон Олегович, излишня.

Дмитрий ненадолго приостановился, а затем продолжил идти, Он и в правду не был против того, чтобы дети носили фамилию Светланы. Так или иначе, в них течет его кровь и этого не изменить.

Более того, если он захочет ребенка со своей фамилией, они могут просто на просто родить ещё одного, не так ли? Трифон уловил подтекст сказанных Дмитрием слов, и его лицо, на котором изначально была улыбка, медленно сконфузилось.

В производстве Шармез основное значение имеет не процесс плетения, а сама нить, из которой ткань изготавливается. Нить является ключевым моментом при ее производстве. Светлана всегда считала, что ключ кроется в технологии плетения, но это вовсе не так. Нить для плетения Шармеза состоит из шелка, хлопка и молочной пряжи. Эти три компонента объединены в соотношении один к одному и образуют тонкую, словно волос, нить. Эта тонкая нить состоит из трех компонентов, поэтому сделать ее совсем непросто. Только с такой нитью Шармез будет тонкой, легкой и необычайно гладкой.

Хотя Вениамин Родионович рассказал Свете ключевые моменты, он все же решился ехать с ней. Если Ласманы действительно захотят вмешаться в это, он постарается Свете помочь. Этот вывод он сделал после разговора с сестрой.

— Разве вы не говорили, что не можете уехать отсюда? — Светлана, ничего не понимая, посмотрела на Вениамина Родионовича. Она знала, что если он поедет с ней в Белгород, если его техника увидит мир, Ласманы определенно положат на него глаз.

— Вы боитесь, что я окажусь в опасности? — Неужели мастер считал, что она не сможет противостоять семье Ласман своими собственными силами, но ведь она не одна.

— Я не согласна на это. Пожалуйста, поверьте мне. Если я окажусь в опасности, Дмитрий не будет это игнорировать. Я уверена, что в его силах защитить меня.

В своем подсознании она уже начала доверять Дмитрию и полагаться на него. Хотя она сама еще не понимала, что ее отношение к Дмитрию уже изменилось, что этот человек стал очень близок ей, и как только она сталкивалась с проблемами, она тут же вспоминала о нем.

Елизавета Родионовна сделала достаточно много хорошего для Дмитрия, и теперь настал его черед защищать ее.

— Ласман Фадей уже вышел на генеральный уровень…

— Каким бы безжалостным он ни был, он ведь не поднимет руку на своего племянника?

Была еще одна причина, по которой личность Дмитрия поначалу не раскрывалась. Дело было в могуществе Ласманых. Ведь если тогда было известно, что матерью Дмитрия была Елизавета Родионовна, он мог бы не выжить.

— Не нужно больше ничего говорить, я не соглашусь на то, чтобы вы ехали со мной, — Светлана стояла на своем.

— Я уже стар, — вздохнул Вениамин. — Проживу на день больше или меньше. Какая разница? Я не боюсь.

Что бы ни говорил Вениамин Родионович, Светлана не сдавалась.

На рассвете Светлана собрала немного вещей первой необходимости и упаковала их в свою сумку. Она не стала прощаться с Вениаминым и вместо этого оставила ему записку.