Помня доброту этой женщины, она разрешила ее безработной дочери помогать в магазине. Однако не рассчитывала, что та не только примется обворовывать ее, но и станет угрозами вынуждать людей покупать одежду. Неудивительно, что в последнее время казалось, словно бизнес стал идти хуже и. Оказывается, из-за нее репутация подпортилась.

— Майя, я знаю, что виновата, попроси за меня прощения у Трифона Олеговича, — прибежала она, когда Алексей перестал ее удерживать.

— Ты сама заварила эту кашу, сама и расхлебывай, я тебя спасти не могу, — Майя понимала, что Трифон злится, несмотря на свою неисчезающую улыбку. Он с детства такой — радость или гнев, ничего на лице не отражалось, одна только улыбка, даже директору он нравился. Да и понравится ли кому непопулярный ребенок, у которого весь день напролет кислая мина? По этой же причине его с самого начала и выбрал Марков Афанасий.

— Алексей, я больше не хочу видеть эту женщину, — тяжелым тоном произнес Трифон.

— Понял, — помощник схватил продавщицу за обе руки, готовясь выволочь ее отсюда.

— Майя, — засуетилась девушка, — ты разве забыла, кто приютил и накормил тебя, когда твои родители тебя избили и выкинули без еды? Это ведь моя ма…

— Довольно! — сурово перебила ее Майя. — Я уже давно за это отплатила!

Повзрослев и получив возможность обеспечивать себя, она нередко помогала им, даже дочери работу дала, а она так поступает? Из-за нее она потеряла честь и достоинство в глазах Трифона.

Последний же взмахнул рукой в нежелании более лицезреть эту женщину. Мужчина бросил пару слов Алексею, после чего тот все понял и вытащил ее из магазина, невзирая на рыдания. Вскоре ее голос стих, и все вокруг успокоилось.

— Прости. Я знаю, что это все из-за нее, а я еще и тебя тревожила…

— Как ты собираешься поступить с этим? — прервал ее Трифон. Раз уж так вышло, нет никакого толку в извинениях, которые, наоборот, ранят их чувства.

В конце концов, они знакомы с детства, повидали друг друга в нищете, несколько лет жили в одном сиротском приюте, у них всегда будут какие-то чувства друг к другу.

— Я тебе и так уже порядком хлопот принесла, слишком уж доверчивая, поэтому и превратила магазин в это, — вздохнула Майя. — Ты мне уже очень сильно помог. Если б с самого начала не согласился дать мне помещение под магазин, то в головном офисе мне ни за что не разрешили бы открыться тут. Если они узнают, во что превратился магазин, то, вероятно, потребуют компенсации. Я хочу закрыть его под предлогом того, что спрос на него плохой.

— Ты хорошо подумала? — холодно спросил Трифон.

— Да, — кивнула Майя.

— Раз ты определилась, тогда не буду тебя отговаривать. Здесь…

— Я могу все отремонтировать, — Майя ни в коем случае не хотела доставлять ему хлопот.

— Хорошо, — Трифон тоже много не говорил, все-таки все они взрослые люди, у каждого свои мысли и точка зрения.

— Я провожу тебя, — предложила Майя.

Трифон не отказался.

При входе в магазин была небольшая ступенька, и кто-то должен был помочь.

— Это правда не лечится? — опустив голову, Майя посмотрела на него, а в ее взгляде скрывались невыразимые эмоции. Пожалуй, чувствовала она себя еще хуже, чем сидящий на инвалидном кресле Трифон.

Обе его ноги были здоровыми, когда его забрали, а сейчас он на инвалидной коляске, наверняка недуг приобретенный.

Слегка прищурив глаза, Трифон вспомнил минувшие события. Прежде он мог ходить по дороге, пока не произошёл несчастный случай. Когда он вместе с приемным отцом осматривал фабрику, начался пожар, который повлёк за собой взрыв — из-за него он и повредил ноги, спасая последнего, и оказался в инвалидном кресле.

— Сложно, — выражение на лице Трифона не изменилось, однако про себя он переживал. В конце концов, никто не согласится стать инвалидном, не имеющим возможности позаботиться о себе.

— Ты знаешь того человека...

— Майя, я не люблю, когда посторонние лезут в мои личные дела, — прервал ее на полуслове Трифон. Он знал, что Майя хотела выспросить у него относительно происшествия со Светланой.

— Извини.

— Не надо постоянно говорить это, — лицо мужчины вновь стало умиротворенным.

Тем временем Светлана купила немного сменной одежды и вернулась в гостиницу вместе с Дмитрием.

Они пока не возвращались в Белгород, потому что Светлана хотела встретиться с мастером, умеющим делать Шармез. Дмитрий же желал разузнать здесь о местоположении Максима. Поэтому они и пришли к компромиссу, готовясь остаться тут еще на несколько дней.

Выйдя из машины, они зашли в гостиницу и сразу же увидели ожидающих их в большой приемной людей.

Кира и Стас сидели около окна. Перед ними на столе стояла пара пустых бокалов — похоже, находились они тут уже очень долго.

Стас суетился, поэтому, увидев, что Дмитрий и Светлана зашли, рванулся к ним, позабыв про всякий имидж.