— Это не наш папа! – раздраженный Павел еще больше разозлился из-за этих слов Марии.

Мария вздрогнула от испуга, она больше не осмелилась издать ни единого звука и пыталась сдержать слезы:

— Я … Я ничего не говорю, не злись … - Она всхлипнула, — Не злись, пожалуйста.

Павел знал, что он зол, он не должен так грубо относиться к сестре, он приобнял ее и сказал:

— Я не имел этого в виду, прости, Маша.

— Все хорошо, Паша.

Я знаю, что ты и мама любят меня. — Мария крепко обняла его: — Паша, я хочу к маме.

Павел посмотрел на Дмитрия, в его голове роилось много мыслей. Он вдруг смягчился:

— Ты правда знаешь, где мама?

Дмитрий кивнул:

— Правда.

Мальчик подумал еще немного:

— Хорошо, пойдем.

Дмитрий замер, но он тут же опомнился, зная, что мальчик очень сейчас зол на него. Он протянул руку, чтобы обнять Машу, в конце концов, эта девочка тянулась к нему. Малышка вдруг отступила на шаг, а затем посмотрела на брата. Она хотела обнять отца, но боялась гнева Паши.

Павел сжал руку сестры:

— Я с тобой, скоро мы увидим маму.

Рука Дмитрия замерла в воздухе, он опустил ее и спокойно сказал:

— Пойдем.

Он повернулся и медленно пошел, поджидая детей.

Павел присматривал за своей сестрой, а потому посадил ее первой в машину, затем сел сам, закрыл дверь, помог сестре пристегнуть ремень безопасности, пристегнулся сам, тем самым не давая и шанса Дмитрию позаботиться о них.

Дмитрий посмотрел на их лица в зеркало заднего вида, до этого момента он даже не думал, как они похожи на него. Он крепко сжал руль так, что на руках выступили вены, было видно, что он изо всех сил свои эмоции, его сердце бешено билось внутри.

Спустя время он успокоился и завел машину. Светлана сказала, что вернулась в магазин за вещами, и поэтому он решил сразу ехать к зданию «LEO».

Вилла Дмитрия.

— Ах….

Раздался тихий плач.

Елизавета Родионовна захныкала и вновь попыталась закрыть лицо руками. Ее всхлипывания время от времени перетекали в тихий плач. Она зажмурилась и прикусила кулак в попытках остановить рыдания.

Илья Никитич был решителен и спокоен. Он помог Елизавете встать и сказать:

— Пойдем, тебе нехорошо.

Она, сдерживая слезы, посмотрела на него.

— Я хочу остаться здесь…

Она вдруг почувствовала прилив сил.

Илья знал, о чем она думает:

— Мы будем часто навещать этих деток.

Елизавета Родионовна не успокаивалась, на сердце было неспокойно:

— Как же он не понимает? Разве он не знал, что сам делал?

Реакция Дмитрия отчетливо показывала, что он действительно не знал, что это его дети. Она и заметила, что Дмитрий, больше, чем кто-либо другой, чувствовал себя некомфортно.

— Скажи, как же я могу успокоиться? – вздохнула Елизавета Родионовна, - Он ведь не глупый человек, как он мог допустить такую ошибку?

Илья Никитич похлопал ее по плечу:

— Думаю, он и сам все понимает. Послушай, давай вернемся домой, а завтра, если хочешь навестить детей, я тебя отвезу к ним.

Чтобы убедить Елизавету вернуться, Илья продолжил:

— Когда Димы не будет, можно будет взять их к себе на денек. Возможно, с этого дня у нас с тобой есть пара прекрасных внуков. Это же счастье, почему ты плачешь? Перестань, это вредно для твоего здоровья.

Елизавета Родионовна знала, что в душе она все же была рада, и, вытерев слезы, произнесла:

— Мне так жалко этих малышей. Свете тоже нелегко, она мать-одиночка, да еще и с двумя детьми…

— Все образумится. – ответил Илья, - Ты слишком много переживаешь, послушай, пойдем домой.

Илья взял ее под руку, Елизавета Родионовна понимала, что она не может здесь оставаться. Муж был прав, потом можно будет приходить к детям в гости или забирать их к себе в тайне от Дмитрия.

Тарас побежал вперед пары, чтобы открыть им дверь.

Екатерина села на диван, и, глядя на Викторию Александровну, сказала:

— Ничего не скрывайте от нас, выскажите все, что у вас на душе. Сколько бы мучений Вы ни претерпели, не нужно так долго молчать ради детей.

Екатерине было, на что жаловаться.