Последней оставалось только открыть коробку, в которой лежал бирюзовый яшмовый браслет. В нем не было ничего инородного, выглядел он качественно и, на первый взгляд, дорого.

— Такой ценный, — теперь Светлана тем более не могла согласиться взять его. — Я ни за что не смогу принять.

Что она имела в виду, даря ей такие дорогие вещи? Неужели хотела подкупить ее?

На сей счет Светлана тихонько размышляла про себя.

— Никаких «не могу принять», ты супруга Димы, конечно, можешь.

Светлана не знала, что ответить. Она не знала, кто они с ним друг другу: супруги? Любовники? Друзья? Да ничего из этого не описало бы их отношений.

Елизавета Родионовна достала браслет и хотела надеть его Свете на руку, но последняя поспешила отдернуть кисть, за которую ее, впрочем, схватили.

— Не отталкивай меня, — пристально посмотрев на нее, сказала Елизавета Родионовна.

Ее тембр напрягся до предела, словно она скрывала то, о чем нельзя сказать.

— Но… — оцепенела Светлана.

— Ты мне очень нравишься, — Елизавета Родионовна сильнее сжала ее руку.

— Когда у меня будет возможность, я хочу рассказать тебе свою историю.

Светлана разглядела боль в ее глазах и перестала выдергивать руку. Женщина надела на нее браслет.

— Его мне подарила бабушка Димы, а сейчас я отдаю его тебе.

Бабушка Дмитрия? Но разве она третья по старшинству? Светлана запуталась.

— Сегодня ты, должно быть, очень занята, мне пора идти, — сказав это, женщина поднялась, и вместе с ней то же самое сделала Светлана.

— Я провожу Вас.

— Хорошо, — это понравилось Елизавете Родионовне.

Светлана же ощущала себя неспокойно, ей было неудобно принимать этот подарок. Надо дождаться удобного случая и вернуть его ей.

Машина Елизаветы Родионовны стояла на обочине. Светлана помогла ей открыть дверь, и та, пригнувшись, села, после чего опустила окно и улыбнулась, глядя на Свету.

— Ты сегодня очень красивая, — похвалила она.

— Спасибо, — с неестественным выражением на лице поблагодарила та.

Елизавета Родионовна велела ей возвращаться, подняла окно и наказала водителю ехать.

Светлана стояла на обочине, прищурившись глядя вслед стремительно удаляющейся машине. Она плохо знала мачеху Дмитрия, даже нескольких раз ее не видела, да и контактировала с ней немного, однако сумела почувствовать в ней хорошего человека. В ее глазах сокрыто очень многое, однако сказать она об этом не могла.

Такое давление… Светлана даже не знала, как описать его словами. Ей казалось, что Елизавета Родионовна наверняка хранит при себе какие-то секреты.

Глубоко задумавшись, она почти что не заметила, что недалеко от нее остановилась черная машина.

Дмитрий, облачённый в замысловатый костюм свободного кроя, без единой складки, подходящий ему к лицу, делающий своего обладателя выше и на вид богаче. Улица заливалась солнечным светом, да и палящий зной спал, так что солнце не резало глаза и не обжигало. Погода стояла прохладная, в самый раз.

Его взгляд упал на очаровательное, нежное тело, окутанное ореолом света.

Дмитрий в первый раз увидел ее в таком праздничном одеянии: розовый блестящий шелк делал четче ее прекрасные сексуальные изгибы. Идеальный замысловатый крой, доходящий до тонкой талии, которую он и изобличал, спускаясь вниз до лодыжек, произвольно по-кокетливому собранные волосы. Ни на секунду не прекращала она распространять свое женское изящество.

Обернувшись, Светлана заметила чужой взгляд и, слегка наклонив голову, увидела мужчину, стоявшего возле автомобиля. Только она хотела заговорить с ним, как Дмитрий уже развернулся и зашел внутрь, ничуть не показывая намерения общаться с ней.

Светлана, кажется, поняла, почему у него была такая реакция: он только что, очевидно, видел, машину Елизаветы Родионовны.

Когда последняя вместе со Светланой ушла в приемную, Стас тут же позвонил Дмитрию. Не задерживаясь, он поспешил приехать, переживая, что мачеха создаст Свете трудности или оконфузит. Кто же знал, что он застанет их улыбающимися друг другу, словно они легко сошлись. Ему это стало удивительно. Светлана не так давно вернулась в Россию, как они могли наладить связь, да еще и такую хорошую?

Заметив зашедшего Дмитрия, Стас, тут же подошел к нему.

— Только что ушла.

— Я видел, — Дмитрий скривил губы, но не улыбнулся.