Когда дверь закрылась, женщина, растерявшись, взяла одежду. Это было всего лишь платье, но оно воплощало ее фантазии. В молодости она мечтала стать выдающимся дизайнером. Позже ей казалось, у нее нет шансов. Но, возможно, Бог не так уж и безжалостен по отношению к ней, раз сегодня она достигла успеха.

Послышался глухой стук в дверь.

— Свет, ты все? — Элис не отходила от двери и постучалась, поторапливая, когда услышала, что внутри нет никакого шевеления.

— Я скоро, — небрежно бросила Светлана.

— Будь шустрее, уже люли пришли, а ты сегодня главное действующее лицо.

Впредь этот магазин останется полностью на ее попечении.

Сейчас она в главной роли, поэтому ей естественно нужно наладить отношения с теми, кто будет приходить.

Светлана взглянула на время, которого почти не осталось на долгие раздумья. Сняв одежду, она переоделась в парадное платье.

Она не накрасилась, однако кожа ее и так отличалась белизной и гладкостью. Женщина собрала волосы в пучок, из которого выпал локон, прямо рядом с ухом, добавляя ей привлекательности.

Розовый — цвет подлинной непорочности, нежной чистоты души, как у младенца, что только пришел в этот мир: несведущего, очаровательно милого. Именно из-за этого она использовала данный цвет для создания самого первого платья, олицетворяющего юность.

Она никогда не думала, что сможет надеть это платье на себя.

Смотрясь в зеркало, Светлана словно на мгновение забрела в сон.

Послышался стук в дверь.

— Света, выходи быстрее, люди пришли.

— Хорошо, — Светлана отворила комнату, возле которой стояла Элис.

— Света, ты очень достойно выглядишь, — оглядев женщину, невольно произнесла последняя.

— А прежде я выглядела позорно? — посмотрела на нее Светлана.

— Нет, — тут же смерила ее взглядом женщина. В ее бледно-голубых глазах скрылось изумление.

Элис — классический представитель греческого народа, однако училась она в России, именно поэтому мисс Уильямс велела ей приехать помогать. Она могла свободно говорить на русском.

Сейчас в магазине вместе с ней было три дизайнера. Несмотря на то, что Кира пока могла поработать отдельно, помещение для них троих компактное. А еще наймут хостес, пару мастеров по рукоделию, после, возможно, добавится немного рабочей силы.

— Пойдем, — воротившись к основной теме, сказала Светлана.

— Ладно, — Элис последовала за ней. — Я только что людей видела. Все такие красавчики.

— Да ну.

— Сама посмотри, — скривила рот Элис.

Светлана действительно не знала, пока не увидела людей на выставочной зоне и не узнала их. Стас и Итон, друга Дмитрия.

— Это кто придумал? — стоя перед длинным платьем, спросил Стас Киру. Внизу было подписано имя, но он специально притворился, словно не видел его.

— Я, — если бы Кира не знала, что с богатыми шутки плохи, она бы уже давно выругалась. Взрослый мужчина разглядывает женские наряды, казалось бы, ну и пусть, но он же постоянно задает вопросы.

— Ого, — протянул Стас, специально растягивая гласную, заставляя ее чувствовать себя хуже.

— У вас еще вопросы? — набралась терпения Кира. — Раз нет, то прошу осмотреться самим, у меня много дел.

— Есть, — Стас приподнял бретельки платья. — Что послужило источником Вашего вдохновения? Почему бретельки такие тонкие? Чтобы удобнее было снимать? Или для придания вида оголенности?

Лицо Киры в миг покраснело, и она бросила в его сторону смертоносный взгляд.

— Простите, вы сюда беспорядки чинить пришли и портить нам репутацию? — холодно поинтересовалась она.

— Нет-нет, мне просто любопытно, — скривил губы в улыбке Стас. — Портить репутацию? Терпения на меня не хватает?

Это была репутация Светланы. А кто такая Светлана? Женщина, занявшая главное место в сердце Дмитрия, у него бы храбрости на такое не хватило.

— Если нравитесь, можете купить, а я вам скажу, что является моим источником вдохновения.

— У меня нет девушки, зачем мне его покупать? — скривив губы, ответил Стас.

— Если нравитесь, можете сам его носить, — улыбнулась Кира, и на ее щеках появились милые ямочки.

Стас потерял дар речи.

Стоявший рядом Итон не сдержался и расхохотался.

— Такое можно устроить, пусть сам носит. Как раз есть у него к такому пристрастие, — Итон воспользовался случаем поиздеваться над ним.

— Ты помрешь, если не откроешь рот, да? — пристально посмотрел на него Стас.

— Да…А ты на что смотришь?