В голове у Анны уже созрел готовый план, она вела себя очень уверенно:

— Возьми меня с собой, и ты увидишь. Согласен?

Взгляд Глеба становился все более равнодушным, ему не нравилось, что она ставит ему условия.

— Не забывай, что ты вляпалась в это, и ответственность лежит на тебе. Ты используешь улики, чтобы заставить меня обсуждать условия? Если папа узнает, он очень рассердится.

Анна улыбнулась:

— Ты боишься, что я присвою твои заслуги?

— Не смеши меня! — Глеб лениво отмахнулся от ее расспросов. — Улики против Дмитрия так легко отыскать? Если у тебя есть доказательства, почему бы прямо не принудить его жениться на тебе, зачем еще что-то придумывать? Или тебе не хватает драмы?

Глеб успокоился и уже не верил, что у сестры был компромат на Дмитрия.

— Если да, то нужно заставить его жениться, незачем отменять помолвку и все усложнять!

— Ты в своем уме! — она разозлилась. — Я хотела тебе помочь, но тебе это не нужно, тогда если что-нибудь плохое случится, не вини меня.

Затем она повернулась и пошла наверх.

Глеб презрительно фыркнул:

— Оставайся дома, не зли больше папу.

Оливия Владимировна вышла из комнаты, услышала, как Глеб громко разговаривает, и прошептала с упреком:

— Твой папа в плохом настроении эти два дня. Не говори громко дома, чтобы не провоцировать его.

Она подумала о случившемся, понемногу успокоилась и пошла отдыхать.

— Ах, да!

Глеб пошел в свою комнату, чтобы переодеться, достал вещи, но не надел. Вместо этого он сел на диван, достал телефон и набрал номер Савелия. Он откашлялся и обдумывал, что сказать. Очевидно, что Глеб хотел связаться с ним из-за новостей. Савелий, возможно, не захочет отвечать или откажется встретиться. Никто не ответил на звонок. Он равнодушно отложил телефон, расстегнул костюм и пошел в ванную, принял бодрящий душ, переоделся и вышел.

Анна стояла у окна на втором этаже, приподнимая занавески одной рукой и наблюдая, как брат уезжает. Любит ее Дмитрий или нет, нельзя отрицать, что она встречается с ним уже давно и хорошо его знает. Он, конечно, не захочет видеть Глеба. Она поджала губы: «Глеб, я дала тебе шанс, но ты не воспользовался им, ты не можешь винить меня». Она достала телефон и отправила видео Дмитрию, продублировала на электронную почту на случай, если он не увидит.

В особняке Дмитрия.

Екатерина Алексеевна накрыла большой стол с множеством блюд, как на праздник. Виктория Александровна помогала расставлять тарелки. Мария одна играла в гостиной. Павел все еще оставался в комнате и не хотел выходить. Он сказал, что у него слишком уродливое лицо, и он не хочет ни с кем разговаривать.

К дому подъехала черная машина, из нее вышли Светлана и Дмитрий. Мария услышала, как дверь открылась, сразу же подняла голову и внимательно смотрела

Когда она увидела входящих, ее глаза засияли. Брат сказал, что это папа. Она ловко соскользнула с дивана и побежала к двери на своих маленьких коротких ножках. Светлана подумала, что она прибежала, чтобы встретить ее, присела на корточки и раскрыла объятия.

— Иди сюда, Маша!

Девочка не прыгнула в ее объятия, а остановилась перед Дмитрием, посмотрела на него с восхищением. Он был таким высоким и красивым.

— Папочка! — малышка протянула руку и обняла ногу мужчины, — папа, обними меня скорей!

Оба входящие застыли. В чём это? Кого назовёт малышка? Она что, принимала Дмитрия за ее отца?

Светлана начала уговаривать дочь:

— Моя хорошая, иди к мамочке.

— Я хочу, чтобы папа обнял меня. — покачала головой Маша.

Светлана была одновременно смущена и огорчена. Хотя ребенку не хватало отцовской любви, но раньше она не называла чужих мужчин отцом.

— Иди к маме, это ... не твой папа.

— Я хочу к папе! — девочка вообще не слушала. Она все крепче прижималась к Дмитрию маленьким личиком, подняла голову вверх, глаза сияли от радости. — Папа, ты обнимешь меня?

В тот момент, когда малышка обняла его за ногу, он напрягся, склонил голову и смотрел в ее ясные глаза, полные надежды и обожания. Он наклонился и легко поднял ее на руки. Глядя на мужчину перед собой так близко, девочка была невероятно довольна, папа такой красивый! Она протянула руки и обняла его за шею, очень крепко, боясь, что он поставит ее на пол, и уткнулась головой в его плечи.

Мать хотела удержать ее:

— Мария!