Георгий сидел с мрачным лицом, будто один только её зов пробуждал в нём гнев.

— Я знала, что ты ещё беспокоишься обо мне. — Людмила покраснела от переизбытка чувств. — Выпусти меня отсюда, хорошо?

Она не могла здесь больше находиться: сокамерники доставали её, а она не могла дать им отпор.

— Это ты хотела поговорить со мной. Выкладывай, — холодно ответил Георгий.

Глазами полными слёз Людмила смотрела на него.

— У тебя не осталось ко мне никаких чувств?

— Чувств? Не помню, чтобы между нами вообще были какие-либо чувства. Если ты хотела поговорить об этом, то у меня нет интереса это слушать.

Людмиле показалось, что Георгий собирался встать и уйти, поэтому торопливо выпалила:

— Мария Гусева не умерла!

У неё не было доказательств, но она знала это наверняка. Иначе ничего не сходится. В тот день Мария Лукьянова говорила так, что было ясно, что она в курсе прошлых событий — событий, о которых знали немногие. Откуда ей, только-только вернувшейся из-за границы, было о таком знать? Единственное тому объяснение — она не умерла и вернулась, чтобы отомстить.

Георгий взбудоражился, но не подавал виду.

— Тогда за кого она себя выдаёт?

— Помоги мне выйти отсюда, и я скажу.

Этого и следовало ожидать от неё. Сохраняя самообладание, закусив губу, он спросил:

— Так ты хочешь сказать, Мария Лукьянова и есть она?

Это сразило Людмилу наповал.

— Ты.

.. знаешь?

— Думаешь, я сам этого не подозревал? — усмехнулся Георгий.

Людмила беспомощно качала головой.

— Нет...

Она хотела что-то еще говорить, но видимо, Георгий больше не поверит ни единому её слову. Ему самому всё известно. У неё не оказалось туза в рукаве, чтобы выиграть партию и с помощью Георгия обеспечить себя возможностью выбраться из клетки.

— Геша...

Георгий поддался ненависти и выпалил:

— Заткнись! Не смей называть меня так! Ты мне противна!

Георгий поднялся со стула и поправил рукава, будто бы они сидели плохо.

— Я пришёл посмотреть, как ты попытаешься разыграть свой козырь. Но тебе крыть нечем. Ты никогда отсюда не выберешься.

Людмила устремила полный отчаяния взгляд на Георгия.

— Неужели ты настолько бесчувственный?

Георгий не желал с ней больше объясняться и направился на выход.

— Геша! — слышался душераздирающий вопль. — Я ведь погибну здесь!

Но он уверенно шагал прочь от неё, не оставляя места для жалости к ней. Своего спасения она в нём не найдёт.

Стоявший у двери Тихон взглянул на неё и вздохнул. Он понимал Георгия: Людмила виновна в убийстве, в убийстве Марии Гусевой — этому нет прощения. И слёзы её грех не искупят.

— Тихон... — тихо окликнула Людмила.

Она теперь хваталась за самую хрупкую надежду на своё спасение в лице Тихона.

— Тихон, помоги мне. Мы ведь с тобой так долго были друзьями. Неужели ты будешь спокойно жить, зная, как я умираю здесь?

Тихон остановился и сказал:

— За сама в ответе за то, что сделала. Никто тебя не спасёт.

Тихон ушёл вместе с Георгием.

Погода в этот день была на удивление хороша, однако солнечное небо не придавало ощущение теплоты. Напротив, уныло отдавало холодом. Тихон завёл машину.

— Назад в фирму? — спросил он.

Георгий кивнул. Тихон выехал из гаража на дорогу.

Подъезжая к зданию корпорации, Тихон увидел скопление людей у главного входа.

— Георгий Евгеньевич, у входа толпа.

Георгий посмотрел

Тихон сказал:

— Что там такое происходит? Похоже, что это репортёры. Я пойду гляну.

Тихон остановил машину у обочины.

Ничего хорошего это не предвещало. И раз СМИ столпились у ворот компании, значит они по душу директора.

— Проезжай вперёд, — сказал Георгий.

Ему нужно было узнать, из-за чего весь сыр-бор. Тихон колебался.

— А может объедем их? Вдруг там...

— Вперёд, — твёрже наказал начальник.

Тихон послушался и повёл машину вперёд, пока не подъехал к самой толпе. Кто-то крикнул:

— Это машина Георгия Ковалева!

И в мгновение автомобиль окружили. Тихон вышел и задал собравшимся вопрос:

— Чего вам надо?

— Это правда, что Георгий Ковалев жестоко обходится со своими родителями и младшим братом?