— Какая тайна? — удивился Тихон.

— Я не знаю, — ответил Георгий чуть тише. — Когда ты копал под неё, тебе не показалось, что она слишком чиста?

— Да, — задумался Тихон, — чиста как снег.

Кроме краткой биографии он больше ничего на неё не нашёл.

Георгий поднялся и подошёл к окну, развернувшись спиной к подчинённому.

— Тихон, мне нужно вычистить особняк. Найди людей.

Тихон изумился. Он не ожидал, что Георгий захочет навести порядок в особняке. Он не был там с тех самых пор, как умерла Гусева Мария.

— Геша... чего ты хочешь? Ты думаешь, что Лукьянова Мария и Гусева Мария — одна и та же женщина?

— Лукьянова — фамилия её матери. — Георгий повернулся к Тихону. — Не думаешь, что это не совпадение?

Тихон отказывался принять такую мысль. Он тоже долго об этом думал, но всё же...

— Разве смерть твоей жены официально не подтверждена?

Смерть Гусевой Марии была подтверждена, в том числе и в материалах уголовного дела. Лишь интуиция подсказывала Георгию, что это ложь и что Лукьянова и есть Гусева.

— Сделай как я сказал.

Георгий отвернулся, дав понять, что не желает больше ничего обсуждать.

— Тогда, — Тихон колебался, — должен тебе кое-что доложить.

Когда он вернулся, ему позвонили. Он не знал, стоит ли говорить Георгию об этом, ведь это касается Людмилы.

— Докладывай.

Тихон всё-таки рассказал как есть:

— Люда сказала, что хочет поговорить с тобой. — Дальше Тихон говорил чуть сдавленно: — Мне позвонили; наверное, по ее указанию.

— О чём она хочет поговорить со мной? — равнодушно спросил Георгий.

— Она хочет поговорить с глазу на глаз.

Тихон предположил, что Людмиле нужны были посредники потому, что Георгий не стал бы отвечать на её звонок напрямую.

— Я к ней не поеду.

Георгий наотрез отказывался видеться с этой ядовитой змеёй. Он был огорчён тем, что раньше ничего не замечал и дал ей возможность совершить злодеяние. Он задумался, зачем она ищет способ связаться с ним? Смерти своей хочет? Жить надоело?

— Так вот, — мямлил Тихон, — посредник сказал, что разговор связан с твоей бывшей женой.

Людмила осознавала, что Георгий так просто не согласится с ней говорить, поэтому заинтриговала его тем, что интересует его больше всего.

Георгий закрыл глаза. Тихон убеждал его:

— Обычно, люди раскаиваются в своих проступках под конец.

— К таким, как она, это не относится, — холодно усмехнулся Георгий.

Он не верил в человечность Людмилы. Её не может быть у той, кто совершает зло один раз, затем два, потом три. Будь в ней хоть капля души, она бы не допустила повторения греха и после первого раза. Людмила ничуть не раскаивалась после того, как она погубила Гусеву, более того, притворилась, будто ничего не было. Есть ли в этой женщине хоть что-то человеческое?

— Тогда не едь к ней, — довольно быстро сменил мнение Тихон.

Но Георгий уже заинтересовался.

— Хочу посмотреть, что она выкинет в очередной раз.

— Тогда я всё организую.

Георгий посмотрел на Тихона. Ему показалось, он сам очень хочет увидеть её.

— Тихон, а ты, часом, не в Людмилу влюблён?

Тихон вопросительно вытаращил глаза. Весьма неожиданный поворот. Настолько неожиданный, что какое-то время он молчал в оцепенении, прежде чем принялся всё старательно отрицать:

— С чего бы

.. я был в неё влюблён? Просто мне кажется, мы с ней достаточно долго проработали вместе и можем дать ей хотя бы шанс что-то сказать. Ни о какой любви и речи быть не может.

Георгий сунул руку в карман.

— Да ну?

— Ну да. Я просто считаю её хорошей коллегой, без каких-либо чувств к ней.

— Да что ты дрожишь-то? Я просто так спросил. — Георгий сел на стул. — Ступай.

Тихон посмотрел на Георгия и уточнил:

— Так мне организовать вашу встречу?

Георгий утвердительно промычал.

После полудня Георгий и Тихон заявились в отдел полиции. Они и Людмила встретились в той же комнате. На женщине были надеты наручники. Она исхудала и исчахла. При виде Георгия в её мертвенных глазах проблеснуло что-то живое. Будто бы она уже забыла, как в прошлый раз Георгий решительно порвал с ней все связи. Людмила захотела встать со стула, но охранник не позволил ей, придавив её плечо. С волнением она окликнула его:

— Геша.