Светлана остановилась, обернулась и уставилась на него, сжав руки в кулак. Когда она встретила Савелия, то уже знала, что он что–нибудь пытается о ней разузнать. Но она не думала, что он сделает это настолько быстро.

— Если тебе нужно, чтобы я вернулась и подписала свидетельство о разводе, то просто скажи это прямо. Я и сама очень этого хочу, и не собираюсь мешать твоему счастью, но не думаешь ли ты, что эти твои угрозы переходят все границы? — Она рассердилась и задрожала.

Дмитрий неподвижно лежал на кровати, прикрыв глаза, словно был очень измотан. Светлана всё также стояла у двери, не осмеливаясь подходить ближе, кто знает на что способен этот человек. Больше всего она волновалась за детей. Он знал о ней слишком много.

— Пить хочу, — уже долго он говорил тихо, не открывая глаз. Она злостно взглянула на него. Сказать, что она хотела, чтобы он умер от жажды значит ничего не сказать.

Он повернулся к ней спиной. Глаза его медленно открылись, на лице прослеживалась сильная усталость.

— Хочешь, чтобы я умер от жажды? Хочешь убить своего мужа?

Светлана сдержала гнев. Повернулась, набрала воды и принесла:

— Пей.

— Напои меня, — он повернулся и посмотрел на неё, полную гнева. Из–за гнева её щеки вспыхнули румянцем и надулись. Она была похожа на пухлого, рассерженного хомяка и выглядела весьма мило. Он не удержался и усмехнулся. Девушке показалось, что он её дразнит:

— Гусев, да чтоб ты сдох!! — Она бросила в него стакан. Вода пролилась, а стакан ударился прямо о его травмированную ранее грудь. Стакан разбился

На промокшей рубашке было видно что-то красное. Он съёжился от боли.

Светлана была ошеломлена на мгновение, разве может удар стаканом вызвать столько боли? «Не притворяйся.» успокоив себя сказала она.

Дмитрий лежал, раскинув руки и ноги, не двигался и не говорил. Взгляд Светланы опустился на его белую рубашку, пропитанную чем-то красным. Она нахмурила брови, разве мог с ним это сделать стакан? Она нагнулась, чтобы посмотреть, что это такое красное. Она приблизилась к его промокшей насквозь рубашке и разглядела марлю, обмотанную вокруг его груди:

— Ты… Как это с тобой произошло? — спросила беспомощно она. Он открыл глаза и уставился в потолок с хрустальной люстрой, потирая пальцами постельное бельё.

Он просто не хотел слишком многим быть обязан Анне. Но в итоге он её подвёл. Не то что ему она не нравилась, но просто он не любил. Анна совершила несколько ошибок лишь ради любви, от ревности. Прошло столько лет, но это не значит, что чувства исчезли. Совсем нет. Чувство ответственности, нравственности не может просто так исчезнуть. Как-то Анна спросила его: «Ты решил меня бросить перед помолвкой? Разве для тебя моя репутация ничего не стоит? Какая жестокость!»

Его длинные густые ресницы слегка дрожали, глядя на Светлану, и тень серьёзности промелькнула в его глазах:

— Если я сказал, я за тебя, ты веришь мне?

Губы Светланы плотно сжались, и она, казалось, только сейчас разглядела серьёзность в его глазах. Но подумай, нет, как он может относиться к ней серьёзно? Как ему может нравиться родившая ребенка женщина? К тому же какое отношение к ней вообще имеет его рана? Вскоре он поженится с Анной, а теперь перед ней нес такую чушь, неужели он принимает её за дуру?

Все её мысли были видны у неё на лице, и Дмитрий усмехнулся, непонятно над ней или над собой самим, ведь сам он не понимает своих чувств к ней.

Светлана нагнулась и подняла осколки, она почувствовала вину за этот разбитый стакан, затем она тихо сказала:

— Я отвезу тебя в больницу.

— Я не поеду, — Он без толи сомнения отказался. Она не знала, что делать.

— Но как же твоя рана?

— Помоги мне лучше снять мокрую одежду. Носить такую крайне неприятно.

Светлана задумалась на мгновение, наклонилась и начала расстёгивать пуговицы:

— Я могу помочь тебе, но если ты сразу позволишь мне уйти, — Обычно именно она укладывает детей спать, и они очень боятся засыпать, когда её нет рядом. В тот момент, когда она наклонилась, её прядь волос упала, и кончик её волос время от времени касался его щеки, будто живой электрический ток проходился по всему телу, устремляясь к чувствительным местам. Его голос был хриплым:

— Зависит от того, как ты себя покажешь.

Губы девушки слегка дёрнулись:

— Я тебе ничего не должна, — Кончики её волос дразняще развеивались от его дыхания.

— Если бы ты меня не ударила, подумай, рана бы открылась? Ты должна мне за то, что я не пойду никуда жаловаться за этот твой проступок, — она убрала руки от пуговицы и намеренно ткнула его в рану.

Дмитрий фыркнул от боли. Что за жестокая женщина? Он и так ранен, можно же как-то помягче? Он холодно выдохнул: