Обессилевший мужчина, услышав слова Светланы, тут же замер. Он облокотился на машину и усмехнувшись сказал:

— Я приехал посмотреть на свою жену, разве нельзя?

Светлана нахмурила брови, как он может быть таким бессовестным? Ведь они развелись!

Дмитрий, держась развязно, лениво произнес:

— Я не возражаю против того, чтобы зайти внутрь и хорошо объяснить твоему сыну наши отношения.

— Что в конце концов тебя надо? — Светлана разозлилась, «хам» подумала она.

Улыбка с его лица внезапно исчезла.

— Если не хочешь, чтобы я входил в дом и встречался с твоим сыном, тогда подойди ко мне.

Светлана замерла на месте. Размышляя об этом в течении долгого времени, она хорошо знала, что Паша, чувствительный, был враждебно настроен по отношению к нему после последних событий. Если она впустит его, как она объяснит детям, кто он такой?

В глазах Дмитрия помутнело , он с силой зажмурил их, но это не помогло избавиться от неясности во взгляде.

— Моё время ограниченно и терпение тоже, — сказал он осипшим голосом.

Ноги Светланы как будто налились свинцом, шаг за шагом она приближалась к нему, его очертания становились все более и более четкими. Он спокойно стоял и терпеливо ждал. Он уже не был похож на тех мошенников с рынка, которые строили друг другу козни. Он был необычайно настоящим и нежным. Выражение его лица никак не вязалось с его непреклонной и жёсткой манерой разговаривать. Немного смягчился.

Она никогда не видела его таким, но в глубине души Светлана знала, что он все тот же и никогда не сможет измениться. Она ухватилась за руку, сжав ее, тем самым пытаясь успокоиться, голосом полным мольбы произнесла:

— Умоляю, оставь меня в покое, ладно?

Дмитрий поднял тяжелый взгляд и пристально посмотрел на девушку, стоявшую напротив:

— Хм. Так не пойдет. — затем, выдавив из себя улыбку продолжил — надо умолять со всей искренностью, к тому же, какую награду вы мне предложите ради этого? Отдашь себя?

Что он имеет в виду? Что, она девушка легко поведения? Да, когда ей было 18, она потеряла невинность, но это совсем не значит, что она легкомысленная девица! Лицо Светланы стало мертвенно-бледным, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что она с трудом сдерживается, ее затрясло, тон ее голоса изменился:

— Ты грубиян.

Её щеки вспыхнули гневным румянцем, на шеи вздулись вены, ее потряхивало от злости, несколько прядей выбившихся волос легли вокруг шеи. Без какой-либо видимой на то причины ее образ стал чуть женственнее.

Дмитрий сглотнул, ему показалось, что он сам сходит с ума. Увидев ее гнев, внезапно появилась мысль, страсть. Он протянул руки и обнял ее за талию, Светлана упала в его объятия. Придя в себя, ее руки лежали на его грудь, без остановки пытаясь выбраться из его объятий, она прокричала из последних сил:

— Отпусти меня!

Вздохнув прохладный воздух Дмитрий, не ослабил хватку, наоборот, он еще сильнее сжал ее талию, поймав ее неугомонные руки и прошептал:

— Не кричи.

Светлана пристально посмотрела на него. Почему он не оставит ее в покое? Она просто хотела спокойно жить с ребенком, разве это так сложно?

— Я устал, — положив свой подбородок на ее плечо сказал Дмитрий. Кончик его носа вдыхал запах ее тела, аромат был слабым, щека касалась ямки между ключицами, голос был низким, — найди мне место для отдыха.

Он действительно устал. Светлана только сейчас заметила, что у него появились темные круги под глазами, а в теле не было той силы, которая была раньше

— Ты плохо себя чувствуешь?

Он слегка кивнул. Недолго колеблясь, Светлана все же не смогла оставаться отстраненной и не позаботится о нем.

— Ладно, я найду для тебя гостиницу, и всё! — сказала Светлана.

Дмитрий кивнул. Светлана, придерживая его, помогла сесть в машину, пристегнула ремень и закрыла за ним дверь, села за руль и поехала. Эта местность ей была уже знакома и ей не составило труда найти гостиницу. Через 10 минут они подъехали к пятизвездочной гостинице, Светлана кинула ключи швейцару, подошла к двери Дмитрия, чтобы помочь ему выйти.

— Я помогла тебе сюда добраться, оплачивать будешь сам, — с напором произнесла Светлана.

К счастью он был довольно богат. Каждую копейку, которую она зарабатывала ей нужно было откладывать для содержания детей. Они с каждым годом траты росли, она должна быть сильной опорой для них. Она не могла позволить им испытать горький вкус бедности.